мне, милая, — вмешалась в разговор Уэно, не расплетая хвост, всё еще обернутый вокруг девушки. — Когда будешь впахивать одну смену на работе, а вторую дома по хозяйству, ты это равноправие еще триста раз вспомнишь. Давай ты отдохнешь немного с нами, а твой мужикозавр пока попарится тебя добывать? Будет весело.
— И попкорн?
— И попкорн, — пообещала лисица, отпуская Ферузу, которая уже никуда не убегала.
Мы двинулись в путь по Нави. Не давала покоя четкая мысль: что-то идет не так.
Мне сообщили, что Феруза не в курсе, чья она дочь и кто у нее в женихах. Ладно, бывает.
Мне сообщили, что она веганка. Такое тоже бывает.
И что ей скоро замуж, я тоже знал.
Она шла рядом, но вдруг тяжело вздохнула и присела прямо на тропинку.
— С тобой всё в порядке? — забеспокоилась Уэно.
— Очень устала, — коротко ответила Феруза. — Сейчас отдохну и смогу идти дальше.
Недзуми поманил меня пальцем, и мы отошли.
— Костя, что-то не в норме. Эта девушка…
— Да, я тоже об этом думаю. Дай мне мысль, пожалуйста, своя плохо работает после жары.
— Она пахнет пылью, — тихо отозвался недзуми. И тут меня озарило. Глаза полыхнули.
Ауры у Ферузы практически не оставалось. По ее тоненькому тельцу растекались какие-то крошечные обрывки, мизерными ручейками капающие в землю.
— Она же скоро умрет, — шокированно произнес я.
Кавагути тоже присмотрелся.
— Ты однозначно прав. Идея, что делать, есть?
У меня была одна.
— Уэно, Кавагути, Томоко, — позвал я и дальше разговаривал на японском. — Досчитайте до пяти и прыгайте вертикально вверх как можно выше.
Тон, которым я это произнес, заставил их не раздумывать. Девушка сидела спиной ко мне. Я воспользовался тем, что мы с недзуми отстали. В руке сгустилась черная маска. Через пять секунд свистнула коса. Феруза упала как подкошенная, уронив голову на прозрачные руки.
Друзья приземлились: звери потише, Томоко со стуком.
— Я не знаю, что это было, — шерсть Уэно встала дыбом, — однако ты же, наверное, расскажешь?
— Конечно, дорогая, — я искал душу осетинки. Оказалась не совсем в расчетном месте, однако нашлась достаточно быстро. — Мне сейчас потребуется ваша помощь, пока я шаманю.
— Что делать? — Томоко была готова на любые великие свершения.
— Поляну накройте где-нибудь около дороги.
— В смысле достать скатерть и накрыть стол? — уточнила она.
— Всё так.
На меня нервно оглядывались. Воскрешение прошло без сучка без задоринки. Феруза распахнула глаза.
— Девушка, вам нужно отдохнуть чуть серьезнее, чем мы думали. Давайте поедим? — предложил я. — У нас есть веганская еда, всё как заказывали.
Я помог ей встать. Убийство прошло незамеченным.
— И вот примерно так мы познакомились, — Феруза кусала пирожок с капустой, запивая его крупными глотками черного чая.
Учитывая, что она болтала уже минут десять подряд и за это время смела половину того, что предоставляла скатерть, было чему удивляться. Ее кожа хотя и по-прежнему туго обтягивала остренькие скулы, но уже не была того страшного мертвенного цвета, с которым она передо мной появилась. Ногти перестали отблескивать голубоватым оттенком. Губы и щеки зарозовели. Если бы я не знал, в чем дело, я бы утверждал, что девушка переродилась. Но в нашем случае эта шутка была бы отвратительно циничной.
— Спасибо, Костя, лисица, крыса, великанша, я отлично наелась и вроде еще сколько-нибудь могу пройти, — я увидел ее улыбку. Кажется, мой маневр реально решил проблему. — Когда выдвигаемся, и далеко ли нам еще?
— Милая, — сказала Томоко, — а давай ты пока на моем плече покатаешься. Для меня твой вес будет вообще незаметен. А сумки мы отдадим кому-нибудь. Годится?
Феруза посопротивлялась для вида, но и сама понимала: если она с трудом осилила пару километров, то дорогу длиной в несколько часов ей точно не выдержать. Мы взяли все сумки, которых набралось совсем немного, и отправились дальше. Кавагути развлекал нашу гостью разговорами, и ему приходилось говорить громко: Томоко была ростом под три метра, и сидящая у нее на плече осетинка рисковала не расслышать. Мы с Уэно шли чуть позади.
— Ко-тян, нам нужно поговорить.
— Да, конечно, — с чего бы моей кицунэ я понадобился так срочно?
— Помнишь, я демонстрировала тебе проявляющийся пятый хвост?
— Да, такое зрелище не забывается, — я продолжал прикидываться ветошью.
— А еще я только что видела, как ты убил девушку, а потом воскресил.
— Это часть моей работы, я же лич.
— А еще я видела, что она тяжело больна. А сейчас ее сил явно прибавилось, — тон Уэно чуть сменился, став вкрадчивее.
— К чему ты это?
— Да так, вспомнила, что однажды пошла с тобой к деду Кощею Бессмертному, а потом проснулась в собственной кровати.
— Тогда ты не выдержала энергетического давления, и я отнес тебя отдохнуть.
— Костя, — ее глаза позеленели. — Это моё «отдохнуть» — то же самое предложение «вам нужно отдохнуть», которое ты только что выдал Ферузе?
Я сник. Скрыть не получилось. Да и не уверен, что нужно было.
— Что на самом деле случилось в черном зале?
— Тебе краткую или полную версию?
— Правдивую.
— Тебе не понравится.
— Константин.
— Да, дорогая?
— Правду.
— Ты умерла.
— А?
— А потом я тебя воскресил.
— А… — лисица потрясенно обернулась хвостами. — Э?!
— А это побочный эффект, — смущенно улыбнулся я, глядя, как Уэно ощупывает постепенно проявляющийся пятый хвост.
Я был прощен довольно быстро, и остатки пути до царства мы проделали относительно спокойно.
Феруза уже третий день жила в царстве. Ей выделили отдельный коттедж, и периодически я видел, как наша гостья гуляет по опушке, собирает колоски в небольшие декоративные снопики, валяется в стогу и смотрит на звезды вечерами. Бабуля прислала ей пирожки собственного изготовления, и на местной пище из перепрограммированной скатерти осетинка резко начала набирать вес. Надеюсь, у нее с собой найдутся хотя бы одни тренировочные штаны на резинке.
— Анфиса, — я встретил волчицу на кухне, — а объясни мне вкратце: что с нашей едой такого, что на ней все здоровеют?
— Кощейчик, ты как был шпалой, так и остался, — Анфиса вытирала руки о передник. — Какое здоровеют?
Я рассказал ей про Ферузу и про
