— Надеюсь, до этого не дойдет, — возразил Стеттин.
— Дед почти уверен, что все получится именно так, — покачала головой Ванда. — Вернее, был уверен, а о чем он думает сейчас, я понятия не имею!
— Кто находится в утробе хищника, об этом и думает, — проговорил Стеттин.
Дверь квартиры открылась, супруги вышли в коридор.
— Что это значит?
— Камера. Тюрьма. Старая поговорка заключенных. Мой дед просидел десять лет в муниципальной тюрьме за растрату.
— Но ты никогда не рассказывал мне об этом! — изумленно воскликнула Ванда.
— Он украл деньги из пенсионного фонда термальщиков. А разве ты доверила бы мне нашу бухгалтерию, если бы я тебе рассказал об этом?
Ванда шутливо, но довольно резко шлепнула мужа по руке и торопливо побежала к лифтам и движущимся дорожкам.
— Быстрее! — крикнула она на бегу.
Стеттин пробормотал что-то под нос, но последовал за женой, как часто следовал прежде — не только в буквальном смысле, но и в переносном. Он доверял удивительной интуиции Ванды, ее невероятной способности совершать единственно верные поступки в верное время.
Глава 44
Человек, которого Селдон менее всего ожидал увидеть в тюремной камере, явился к нему первым. Линь Чен вошел в камеру в первое же утро в сопровождении единственного слуги — тихого маленького лаврентийца.
— Думаю, нам давно пора побеседовать, — заявил Чен. Слуга взял поданную охранником табуретку и установил перед лежаком. Охранник на несколько минут оставил дверь камеры приоткрытой. Чен сел на табуретку, машинально расправил складки парадной мантии. Селдон с нескрываемым интересом наблюдал за изысканными манерами Чена, отточенным поведением потомка аристократического рода, члены которого шлифовали мельчайшие жесты годами, подвергались генетическому отбору и — не исключено — манипуляциям.
Слуга встал позади, чуть слева от Председателя Комитета. Лицо его было бесстрастным.
— Я очень сожалею о том, что наши беседы с вами были крайне немногочисленны, — отозвался Гэри с учтивой улыбкой.
Он сидел на краю кушетки, его седые волосы после сна были растрепаны. Плечи у него ныли, позвоночник, казалось, завязался в узлы. Спал он отвратительно, если вообще это можно было назвать сном.
— Вам тут, видимо, не очень удобно, — заключил Чен. — Я распоряжусь о том, чтобы вас разместили в более комфортабельном помещении. Порой смысл наших распоряжений утрачивается при прохождении по инстанциям.
— Если бы я на самом деле являлся изменником и мятежником, я бы непременно отказался от вашего предложения, сэр, но я старик, и содержать меня в этой камере поистине нелепо. С тем же успехом вы могли бы заключить меня под стражу в моем кабинете в библиотеке. Я никуда бы не делся.
Чен улыбнулся.
— Понимаю, вы считаете меня глупцом, Гэри Селдон. Я на ваш счет таких иллюзий не питаю.
— Вы вовсе не глупец, сэр.
Чен еле заметно приподнял палец руки, лежавшей на колене. Жест получился одновременно утвердительным и отрицательным. Он выгнул бровь.
— Меня мало интересует отдаленное будущее, профессор Селдон. Мои интересы касаются только того, что я смогу совершить за отпущенный мне срок жизни. По вашим меркам, этого достаточно, чтобы считать меня глупцом. Однако хотя бы в одном мои цели совпадают с вашими. Я желаю уменьшить страдания квадриллионов людей, ныне живущих в Империи. Безусловно, слугам Империи нелепо даже пытаться управлять таким бесчисленным множеством всевозможных вариаций, таким колоссальным населением, нелепо и вам предсказывать их поступки и их будущее.
Если это высказывание и предназначалось для того, что бы найти некую точку соприкосновения между Ченом и Гэри, цели своей главный комитетчик не добился.
Гэри только вежливо покивал.
— У меня относительно этого вопроса был целый ряд мелких стычек и с Императором, и с его наиболее амбициозными сторонниками… и лизоблюдами.
Гэри слушал Чена очень внимательно. Не отводя глаз, он пригладил волосы.
— Сейчас конфликт вступил в крайне деликатную фазу. Вы бы, наверное, назвали эту фазу Временем Противостояния.
— Времена Противостояния сказываются на многом, помимо личных споров, — сказал Гэри и понял, что прозвучало это, словно фраза из уст проповедника. Что ж, в каком-то смысле он, пожалуй, и был проповедником.
— Речь идет не просто о личном споре. Во Дворце есть люди, которые питают надежды на распыление власти Комитета, на перехват тех немыслимо длинных нитей, что тянутся от Трентора до самых дальних провинций Империи, к самым далеким звездам.
— Ничуть не удивительно, — кивнул Гэри. — Так было во все времена. Это ведь неотъемлемое проявление искусства управления государством.
— Да, но теперь это представляет собой величайшую опасность. Я снова дал ему волю, одному конкретному человеку…
— Фараду Синтеру, — сказал Гэри. Чен кивнул.
— Вы можете считать меня лицемером, Гэри, и будете правы, но я пришел, чтобы попросить у вас совета.
Гэри не без труда удержался от победной улыбки. Порой дерзость становилась злейшим врагом Гэри, а вот Линь Чен, невзирая на все свои недостатки и промахи, до банальной дерзости никогда бы не опустился.
— Я не имею доступа к моей аппаратуре. Любые психоисторические рекомендации, которые я вам дам без нее, будут неизбежно страдать погрешностями.
— Может быть. Вы утверждали, что через пятьсот лет Трентор будет лежать в руинах. Впечатляющее и, конечно, малоприятное Утверждение. Кое-кого из Императоров вам удавалось убедить в его справедливости с помощью своей аппаратуры. Если я на миг представлю себе, что вы правы…
— Благодарю вас, — еле слышно вставил Гэри.
Чен поджал губы и сонно опустил веки.
— Так вот, если бы я на миг допустил такую возможность, я бы позволил себе полюбопытствовать: не я ли повинен в этом упадке? Не мои ли действия в этом году или в следующем, в будущем или в прошлом способствовали или будут способствовать этому страшному распаду?
Гэри, несмотря ни на что, был искренне тронут этим вопросом. За десятки лет, пока он совершенствовал свою науку, свою возлюбленную психоисторию, ни один Император, ни один чиновник, ни один комитетчик, никто никогда не задавал ему такого вопроса. Даже… Дэниел!
— По моим расчетам — не так уж сильно, — спокойно ответил Гэри. — На самом деле я не производил настолько специфичных расчетов, не интегрировал расстояния между такими конкретными историческими касательными в уравнениях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
