Она смущенно отвела взгляд, потом обошла его и, опять встав рядом, только теперь слева, спросила:
– Ну, как у тебя дела? Нормально себя чувствуешь?
– Да. Вроде как нормально.- Неуверенно ответил парень, по-прежнему не сводя глаз с собеседницы.
Та заметила, еще когда шла по лестнице, что он странно так смотрит не нее, как завороженный.
– Ты что так смотришь?- Спросила она, выждав пару секунд после его ответа.- Что-то не так? Если из-за бинтов, то не обращай внимания. Я была вчера ранена, но мне уже немного лучше. Только рукой еще больно ворочать.
– Нет, нет.- Начал попытки объяснить все Алексей.- Все очень даже нормально.
Просто… Просто ты такая… красивая. Я не ожидал тут встретить такую девушку.
– Ой, Алексей!- Засмеялась Настя, окончательно смущенная и даже слегка покрасневшая.- Спасибо за комплимент. Спасибо. Рада, что ты так думаешь.
– Разве другие думают иначе?
– Ну, есть люди, кому я не симпатична, к сожалению.
Шахнозаров был удивлен подобным ответом и в какой-то мере даже разгневан.
– Это вранье.- Заявил он.- Они или врут, или не имеют зрения, если смеют считать тебя несимпатичной.
– Спасибо еще раз, Алексей.- Сказала Настя.- Вот. У меня тут кофе. Хочешь?
– Но… разве ты не для себя его сделала?- Робко поинтересовался парень.
– Я уже не хочу. Пей. Я, если честно, пью только капуччино, а это самый обычный.
Даже без сливок.
– Ладно. Спасибо.
Он взял из ее рук чашку и стал пить маленькими глотками. Потом вдруг остановился и, взглянув на нее, проговорил:
– Слушай-ка, как странно все: я здесь разговариваю с тобой, пью кофе, будто так и должно быть, а вместе с тем… Даже не знаю, как объяснить. Вместе с тем у меня такое чувство, что я не должен был здесь находиться. Почему я здесь? Что это за место и что случилось со мной? Почему я оказался тут? Это что, больница?
– Я бы попыталась объяснить, но гораздо лучше меня это может сделать Андрей Александрович.- Проговорила Настя.
– Андрей Александрович? Кто это? Почему он?- Тут молодой человек догадался.- Подожди, подожди. Так что же, со мной, действительно, что-то произошло?
– Да.- Неуверенно отвечала девушка.- С тобой случилось такое, из-за чего твоя жизнь теперь изменится в корне. Но я повторяю, Андрей Александрович все расскажет лучше. Он на втором этаже в 206-м кабинете. Это наш начальник.
– Тогда я пойду к нему? Мне, правда, нужно разобраться в этом и выслушать объяснения. Я должен узнать, что за чертовщина вокруг меня происходит или происходила, и… и… вспомнить. Все вспомнить. Вот ведь черт! Я ничего не помню, что было вчера. Не помню даже того, что делал позавчера и несколько дней назад.
– Конечно, конечно. Иди к нему.- Закивала головой Настя.- Давай кружку. Я отнесу ее тебе в комнату.
Тот отдал кружку, еще раз поблагодарил за кофе и отправился вниз.
Сейчас Алексей был взволнован еще больше, чем когда вышел в коридор, а потом и на лестницу. Он чего-то не знал, но это было, происходило с ним. Это не просто волновало, это тревожило. С ужасом для себя молодой человек открыл, спускаясь все дальше вниз, что вообще ничего из своей жизни не помнит. Его память словно стерли. Что это такое? Что за чертовщина?
Он за секунды спустился с четвертого этажа на второй, свернул наугад направо и, заметив на белой двери табличку с числом "206", буквально вбежал в помещение, скрывавшееся за ней. Это оказался не кабинет, а настоящий зал с потолком, приравненным к потолку третьего этажа. С него свисало две больших тяжелых позолоченных люстры, чуть ближе к стене с входом в данное помещение стояло три квадратных колонны, как оказалось, подпиравших тянувшийся вдоль зала балкон, проход на который был явно где-то на третьем этаже. Большую часть зала, отделенную от меньшей теми самыми колоннами, хорошо освещаемую из-за больших окон и украшенную с одной торцевой стены огромной картиной, а с другой белым трехметровым экраном, занимали ряды столов и кресел. Прямо какая-то лекционная аудитория получалась. Оказавшись в ней, Алексей понял, что не слышит игры пианино еще с того момента, как поспешил сюда. Он пошел мимо колонн под балконом в сторону стены с экраном. Около нее стояло и то самое пианино, за которым на классическом круглом табурете сидел светловолосый мужчина в белом халате. Когда Шахнозаров приблизился к нему, он молвил:
– Ну, здравствуй, что ли? Здравствуй, Алексей Михайлович. Рад личному знакомству с тобой. Меня зовут Андрей Александрович Рудаков. Для своих я просто Матрэкс.
Это мой псевдоним. Я лидер Избранных – Светленгов в Уральском федеральном округе и Сибири. Тебе говорит это о чем-нибудь?
– Н… нет.- Выдавил из себя парень.
– Садись рядом. Поговорим.- Матрэкс указал на кресло на колесиках, стоявшее в двух шагах от себя.- Я тебя ждал.
– Да? Но… как? Вернее, почему?- Алексей хоть и сильно нервничал, но решил сразу не задавать вопрос за вопросом, разговаривать с осторожностью, чтобы не повернуть ситуацию против себя и не разозлить этого человека. Он даже подавил свое нежелание садиться и расположился в предложенном ему кресле.
– Почему?- Тот мужчина разговаривал спокойно, не торопясь.- Меня Настя предупредила, что ты идешь.
– Предупредила?- Удивился Алексей, но тут же вспомнил о мобильных телефонах и уже решил, было, для себя, что она просто позвонила этому человеку.
Но вот следующие слова Андрея Александровича его просто-напросто поразили.
– Предупредила телепатически.- Сказал тот.
Алексей молчал, не находя ничего для ответа. Тогда глава Светленгов стал говорить дальше:
– Ты, должно быть, слышал, как я играл? Это Бетховен, мой любимый композитор.
Правда, такие произведения лучше исполнять на фортепиано, не зря же они написаны специально для такого инструмента. Но, как видишь, у меня тут пианино. И то не самое новое и хорошее.
– Вы… Вы хорошо играли. Правда.- Вдруг сказал Алексей.- Я уважаю классику.
– Рад это слышать. В наше время, когда на дворе уже во всю идет 21-й век, большая часть молодежи все больше отдаляется от такой музыки, не понимает ее и не слушает, что очень плохо. Я, в свою очередь, не понимаю их. Они отвергают эту музыку, но покупают диски и ходят в клубы, где можно услышать техно, хаос и тому подобное. Вот это они называют музыкой. Набор ужасных электронных звуков. Эти люди не понимают, что такое настоящая музыка. Мне с такими не по пути.
– Вы знаете…- Алексей попытался говорить более живо и уверенно.- Я, наверное, соглашусь с вами. А вы много произведений знаете? А Лунную сонату Бетховена?
– Конечно.- Тут же ответил Матрэкс.- Как же не знать такое? Это же одно из самых известных, красивых, гениальных произведений вообще! Не стоило спрашивать, знаю ли я его. Ну, ладно. Сыграть?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
