Читаем без скачивания Сальватор - Дюма-отец Александр

– А что, сегодня вечером мы заняты не справедливым делом? – удивленно спросил Жан Торо.

– Сегодня вечером ты делаешь дело полиции и, сам того не понимая, работаешь на правительство.

– Фу! – произнес Жан Торо. – Однако, – добавил он после непродолжительного раздумья, – я там с моими друзьями.

– Какими друзьями? – спросил Сальватор, видевший на баррикаде только этого атлета.

– Да со мной «Мешок с алебастром», Туссен Лувертюр, Жибелот… и другие.

Скоморох Фафиу, которого плотник продолжал ревновать к Фифине, и был этими другими.

– Это ты их сюда привел?

– Черт! Когда мне сказали, что здесь будет жарко, я позвал и своих приятелей.

– Хорошо. Выпей еще одну бутылку и возвращайся на баррикаду.

Сальватор сделал знак и ему принесли вторую бутылку. Выпив ее, Жан Торо поднялся.

– Да, – сказал он, – я сейчас вернусь на баррикаду для того, чтобы крикнуть: «Долой полицейских! Смерть шпикам!»

– Не вздумай, несчастный!

– Так что же мне тогда делать на баррикаде, коль я не могу ни драться, ни кричать?

– Ты просто пойдешь туда и потихоньку скажешь «Мешку с алебастром», Туссену, Жибелоту и даже этому шуту Фафиу, что я приказываю им не только вести себя спокойно, но и предупредить остальных о том, что они попали в западню и что, если они не уйдут отсюда, по ним через полчаса откроют огонь.

– Да возможно ли это, мсье Сальватор? – воскликнул с возмущением плотник. – Стрелять по безоружным людям!

– Вот это-то и доказывает, глупец, что вы здесь не для того, чтобы делать революцию: вы ведь безоружны!

– И правда, – согласился Жан Торо.

– Ступай же и предупреди их, – сказал Сальватор и встал из-за стола.

Они были на пороге кабаре, когда появился отряд жандармерии.

– Жандармы!.. Долой жандармов! – закричал Жан Торо во всю силу своих легких.

– Ах, черт! Замолчи! – сказал Сальватор, сжав его запястье. – Ну же, ступай на баррикаду и скажи, чтобы они потихоньку оттуда скрылись.

Жан Торо не заставил повторять это дважды. Он бросился в толпу и достиг баррикады в тот самый момент, когда его приятели орали:

– Да здравствует свобода! Долой жандармов!

А жандармы все с тем же спокойствием, с каким они восприняли оскорбления и град камней, занимались разборкой баррикады.

В результате того, что все отступили перед вооруженной силой, плотнику оказалось некого предупреждать.

Но баррикады тем напоминают разрубленную змею, что они имеют способность снова соединять расчлененные части.

Когда первая баррикада была опрокинута, жандармы проследовали по улице Сен-Дени ко второй и разобрали и ее. А в это время друзья Жана Торо уже успели восстановить первую.

Можно понять негодующие и радостные крики, которыми толпа сопровождала разрушение и восстановление баррикады.

Эта сцена, важность которой была понятна всем и в которой все видели только смешную сторону, действительно могла вызвать всеобщее веселье.

Но крики эти начали стихать, а взрывы смеха прекратились, когда внезапно на обоих концах улицы Сен-Дени, со стороны бульваров и со стороны площади Шатле, появились два новых отряда жандармерии, которые начали двигаться навстречу друг другу с угрожающим видом и не думали смеяться, как это делали до этого их товарищи.

Толпа заметалась. Все стали переглядываться. Все увидели насупленные брови вооруженных людей и решили на некоторое время притихнуть.

Но тут некто, у кого было больше смелости или больше поддержки полиции, заорал истошным голосом:

– Долой жандармов!

В наступившей на улице тишине этот крик раздался словно удар грома.

И, как удар грома, он явился началом грозы.

Толпа, словно только этого и ожидая, хором повторила этот призыв и для того, чтобы подтвердить слова действием, устремилась навстречу жандармам, которые были вынуждены шаг за шагом отступить от рынка Невинных до Шатле, от Шатле к мосту Менял, а от моста Менял к префектуре полиции.

Но пока толпа оттесняла таким образом жандармов, прибывших со стороны Шатле, гораздо более внушительный отряд пеших и конных жандармов, прибывший со стороны бульваров, начал спокойно и молчаливо двигаться вдоль по улице, опрокидывая по мере продвижения под град оскорблений и камней все стоявшие на его пути препятствия, людей и предметы. Достигнув рынка Невинных, отряд остановился и принял оборонительную позицию.

А позади отряда, на небольшом удалении, напротив проезда Гран-Серф уже выросла новая баррикада, сооруженная теперь гораздо более капитально и надежно, чем та, что была до этого.

К большому удивлению всех, никто не помешал возведению этого укрепления. Жандармы держались в отдалении. Они стояли неподвижно, словно каменные изваяния.

Вдруг со стороны набережной показался новый отряд войск, намерения которого были гораздо более агрессивными. Он состоял из солдат королевской гвардии и линейных частей.

Командовал им некий человек на коне с полковничьими погонами.

Что должно было произойти? Догадаться было очень легко судя по тому, как полковник отдал приказ раздать патроны и зарядить ружья.

Самых же недоверчивых в том, что должно было случиться нечто необычное, если не сказать больше, убедил маневр солдат, который они совершили по приказу этого полковника, чье лицо закрывали поля надвинутой на лоб шляпы. Глухим и угрожающим голосом он приказал подчиненным разделиться на три колонны и, поставив во главе каждой из них комиссара полиции, бросил их на баррикады, расположенные на улице Сен-Дени, в проезде Гран-Серф и напротив церкви Сен-Ле.

Колонну, которая направилась к баррикаде в проезде Гран-Серф, была встречена, как и перед этим отряд жандармов, криками, оскорблениями и камнями.

Сальватор, видя, как колонна плотными рядами, холодная и полная решимости, движется на баррикаду, стал искать кого-нибудь из знакомых для того, чтобы дать хороший совет поскорее отсюда убраться.

Но среди этой толпы он увидел только насмешливое лицо стоявшего на углу человека, который, закутавшись в плащ, следил за развитием событий с не меньшим, чем сам Сальватор, интересом. И он вздрогнул, узнав господина Жакаля, наблюдавшего за делом своих рук.

Их взгляды встретились.

– Ах-ах! Это вы, мсье Сальватор? – спросил полицейский.

– Сами видите, мсье, – холодно ответил Сальватор.

Господин Жакаль сделал вид, что не заметил этой холодности.

– Ах, черт возьми! – сказал он. – Я рад встретить вас здесь и дать вам доказательство того, о чем я по-дружески говорил вам вчера утром.

– Начинаю в это верить, – сказал Сальватор.

– Сейчас вы в этом окончательно убедитесь. Но сначала взгляните на людей, которые приближаются вон оттуда.

– Вижу. Это королевская гвардия и линейные войска.

– А видите, кто ими командует?

– Какой-то полковник.

– Я хотел сказать, знаете ли вы этого полковника?

– Э! – произнес Сальватор с удивлением. – Уж не ошибаюсь ли я?

– Узнали?

– Да это же полковник Рапт.

– Да, собственной персоной.

– Он что же, снова вернулся на службу?

– Только на сегодняшнюю ночь.

– Ну да, его ведь не избрали депутатом.

– Он хочет стать членом палаты пэров.

– Значит, он здесь с заданием чрезвычайной важности?

– Вот именно, чрезвычайной.

– И что же он намерен предпринять?

– Что же он намерен предпринять?

– Это я вас спрашиваю.

– Он намерен просто и спокойно произнести, когда подойдет к баррикаде, совсем коротенькое слово: «Огонь!» – и три сотни людей этот приказ выполнят.

– Я должен это увидеть! – сказал Сальватор. – И возможно, я возненавижу этого человека.

– А разве до сих пор вы его…

– Только презирал.

– Тогда ступайте вслед за ним, это более безопасно, чем идти впереди него.

Сальватор внял совету и последовал за господином Раптом. А тот, приблизившись к баррикаде, спокойным и ровным голосом произнес это коротенькое, но ужасное слово:

– Огонь!

Глава CXXIII

Бунт продолжается!

Вслед за этим ужасным словом «огонь!»раздался залп. Толпа испустила ужасный вопль.