что сейчас он – могущественный царь, а что с ним будет завтра – неведомо; и он приказал свести Креза с костра, развязать, одеть в богатые одежды и привести к себе. Он посадил Креза рядом с собой и сказал ему:
– Будь, прошу, моим другом и советником.
– Тогда позволь мне дать тебе два первых моих совета, – сказал Крез.
– Говори, – ответил Кир.
– Скажи, – спросил Крез, – что делают сейчас все эти твои воины вокруг нас?
– Разоряют твой город и грабят твои богатства, – ответил Кир.
– Неправда, – сказал Крез, – потому что у меня уже нет ни города, ни богатств. Это твой город они разоряют, и это твои богатства они расхищают. Если хочешь сделать умное дело – останови их.
Кир понял, что его пленник говорит разумно, и сделал так, как тот сказал.
– Ну, а второй совет? – спросил он Креза.
– Второй совет такой, – ответил Крез, – Если ты хочешь, чтобы лидийцы были тебе покорны и никогда не бунтовали, сделай вот что: оставь им их богатства и отбери у них оружие. Пройдет одно лишь поколение, и они настолько изнежатся в богатстве и роскоши, что никогда никому не будут опасны.
– Ну, а для себя, Крез, ты ничего не хочешь? – спросил Кир.
– А для себя я прошу одного, – сказал Крез, – подари мне эти цепи, в которые я был закован, я отошлю их в храм Аполлона Дельфийского и спрошу этого бога, почему его пророчества меня обманули, почему мне была предсказана победа и долгое царствование, а постигло меня поражение и смертный костер?
Так Крез и поступил; и цепи его еще долго хранились в дельфийском храме. Но ответ от дельфийских жрецов пришел к нему совсем неожиданный.
– Знай, Крез, сын Алиатта, – писали ему жрецы, – что Аполлон не обманул тебя ни единым словом. Тебе было предсказано, перейдя через Галис, разрушить великое царство – и ты его разрушил, только не мидийское, а свое собственное. Тебе было предсказано лишиться власти, когда над лидийцами воцарится мул, – так и случилось, ибо мул – это царь Кир: его родители – разной породы, мать индийская царевна, а отец – простой перс. Аполлон тебя любит за твои богатые дары, но помочь тебе он ничем не мог: ты – пятый потомок Гигеса, который убил своего царя Кандавла, любителя красоты, и тебе суждено быть наказанным за его преступление. Все, что мог сделать Аполлон, – это отсрочить твое наказание на три года. Поэтому знай, что ты и так правил на три года дольше, чем велено судьбой, и цени это. Прощай!
Сделанного не исправишь, а велений судьбы не проверишь; поэтому Крезу пришлось довольствоваться таким ответом и только дивоваться, как двусмысленно умеет выражаться вещий бог Аполлон.
А почему Кир, царь мидян и персов, оказался назван мулом, – об этом сейчас будет особый рассказ.
Рассказ второй
место действия которого – Мидия, а главный герой – персидский царь Кир. Царствование Кира: 559–530 гг. до н. э. Взятие Вавилона: 538 г. до н. э.
«Итак, лидийцы порабощены были персами. С этого времени повествование наше будет следить за Киром – кто был сей разрушитель Крезова царства, и за персами – как достигли они власти над всею Азиею. Я опишу о том со слов некоторых персов, кои сообщают истинную правду, а не усиливаются прославлять Кира во что бы то ни стало. Ибо мне ведомы еще и три иные сказания о Кире».
Так начинает Геродот свой новый рассказ.
Об удивительном рождении и детстве Кира
Начиналось мидийское царство, как мы уже знаем, от реки Галиса. А кончалось оно неведомо где. Все горные народы к северу и востоку от великой долины Тигра и Евфрата признавали власть индийских царей. Но земли эти были скудные, народы эти были бедные, и на все мидийское царство был всего-навсего один город: царская столица Экбатана.
Город Экбатана стоял на высоком холме. Царский дворец был окружен семью стенами. На первой, наружной, стене зубцы были белые, на второй – черные, на третьей – красные, на четвертой – голубые, на пятой – оранжевые, на шестой – серебряные, на седьмой, внутренней, – золотые.
Во дворце жил царь Мидии Астиаг.
У царя Астиага была дочь Мандана.
Однажды ночью Астиагу приснился странный сон. Ему привиделось, что удочери его Манданы выросла из тела виноградная лоза и покрыла своей сенью всю Азию. Астиаг спросил жрецов, что значит этот сон. Мидийские жрецы назывались магами. Маги посовещались и сказали: «У твоей дочери, царь, родится сын, который отнимет у тебя власть над Азией».
Астиаг испугался. Прежде всего он решил не выдавать Мандану за знатного человека, а выдал ее за простого перса по имени Камбис. Персы были народом, жившим по соседствус мидянами; но мидяне правили, а персы им повиновались. «Никогда сын перса, – думал Астиаг, – не будет править над мидянами».
И все-таки, когда у Манданы и Камбиса родился ребенок, Астиаг опять затревожился. Он вызвал к себе своего советника и родственника, знатного мидянина по имени Гарпаг. Он сказал Гарпагу: «У Манданы родился ребенок. Отбери его, унеси его, умертви его, похорони его: так я приказываю».
«Слушаюсь и повинуюсь», – ответил Гарпаг.
Но Гарпагу вовсе не хотелось брать на себя убийство неповинного младенца. Он знал, что Мандана ему этого не простит. Он вызвал к себе царского пастуха, бродившего со стадами в индийских горах, передал ему младенца, завернутого в шитые золотом пеленки, и сказал: «Унеси его в горы, брось его в лесу, а когда он погибнет, покажи мне труп: так велел царь Астиаг».
«Слушаюсь и повинуюсь», – ответил пастух.
Но пастуху было жалко и страшно убивать младенца. Он принес его к себе в хижину и спросил совета у жены.
А жена его сама только что родила ребенка, но ребенок родился мертвым. Жена сказала мужу: «Возьми и покажи Гарпагу моего ребенка, а царского оставь у нас. Мертвый ребенок будет похоронен в царской гробнице, а живой останется жить».
Так пастух и сделал. И младенец, названный Киром, вырос в пастушеском доме как пастушеский сын.
Прошло десять лет.
Мальчик Кир играл на деревенской улице с другими детьми, своими сверстниками. Игра была обычная: одного выбирали царем, другие должны были его слушаться. На этот раз жребий выпал Киру. И ребята с удивлением увидели, что Кир ведет себя как настоящий царь: одних он назначил своими телохранителями, других домоправителями, третьих осведомителями – никто не остался без поручения.
Один из ребят был не крестьянский сын, а сын царского придворного.
