— Останемся, — ответила, вздыхая.
— Да я не против… веток. Но желательно без свидетелей и в другом лесу, — продолжил муж, улыбаясь, а я покраснела, побледнела и, обеспокоено посмотрев на него, сказала:
— Ты не забыл, надеюсь, "Слезы"? А то точно придется возвращаться. И капут тогда моей мирной миссии, а заодно и части Эллейбруса кранты, если Мая о провале узнает.
— Держи, Арэ, — вынув прозрачный флакон из рюкзака, бережно сохраненного для него дриадой (ее мы навестили первой после нашего переселения), сказал супруг: — И да: три глотка достаточно, Катенок, — наблюдая за мной, рассмеялся он.
Угу, ему-то смешно, а мне вот совсем не весело. Уж не знаю, что там эти лесные нимфы нахимичили, но безопасные дни мои оказались… не достаточно безопасными, а убеждение мужа, что у Хранителей не рождаются дети — и вообще полным бредом. Так что пью я теперь каждый день, как микстуру от кашля, разведенный с соком эликсир бессмертия и жду с ужасом токсикоза. Приготовил мне этот чудо-напиток Лу. Он, между прочим, и тут пытался заявить свои отцовские права, сообщив всем о нашей кровной связи, активной на момент зачатия. После этого сообщения в огне Арацельса погибло еще пол этажа. Вообще, с нашим появлением у Эллейбруса началась активная смена интерьеров, но ни Хозяин Дома, ни он сам, вроде как, пока не жаловались.
Беременность стала второй важной причиной, по которой мы с моим Хранителем именно сегодня сидели на ветке, пытаясь договориться с кровниками. Через пару-тройку месяцев на такое задание меня просто никто б не выпустил.
Я выпила свое лекарство от преждевременного старения, связанного активным ростом демоненка у меня под сердцем, медленно завернула крышку и, даже не вздрогнув от очередной атаки галур, отдала флакон Ару, потом мрачно заявила:
— Придется Дар применить.
— Да неужели? — откровенно заржал супруг.
Не, ну что за гад такой, а? Его эта вылазка, похоже, забавляла даже больше, чем визит к моим родителям, стоявший вторым в списке посещений нашей связки миров. Тогда тоже было… "весело". Но там в нас только особо меткими вопросами стреляли, да косыми взглядами с зарядом повышенной подозрительности. А тут стрелы с ядовитой кровью и взрывчатка в камнях. Почувствуйте разницу, ага!
— Затыкай уши, любимый, — язвительно ответила я. — Петь буду.
Наверное, это были происки самого незыблемого из законов — закона подлости, потому что пою… то есть пела я раньше вполне сносно, и делать это мне нравилось. Но после того, как перевертыш аннулировал наш брак, вернув мне забранный на Аваргале дар, эти мерзкие личности (которые друзьями себя называют) решили сей дар развить. Развили… угу. И из оружия массового уничтожения (в прошлом) я с их легкой руки превратилась в оружие массового усыпления. Видать, мое посещение Мастера Дэ тоже свой отпечаток наложило, иначе не понятно, как слабенькие магические способности смогли перерасти в такое вот безобразие. Грустно! Петь-то я люблю-ууу… Одно радует, после моих колыбельных наш будущий малыш стопроцентно будет спать ангельским сном.
Собравшись с духом, я поудобней устроилась на дереве и… затянула "степь да степь кругом", с усталым интересом наблюдая за реакцией окружения. Атаки прекратились, лес замер в изумлении. Первой с ветки, что располагалось выше нашей, упала похожая на белку зверушка. Затем с громким храпом в соседних кустах повалился кто-то явно большой и тяжелый, а значит не кровник (они по большинству мелкие и щуплые). Медведь, может, местный? Или слон? Несколько птичек сдохли… пардон, уснули прямо на лету и попадали пернатыми шариками в траву. Надеюсь, не убились болезные. Потом в метре от меня свесилась на длинном хвосте впавшая в спячку змея (не дерево — а комната ужасов! И я тут еще сижу до сих пор?), и только после пятого повтора припева на мое вдохновенное завывание отреагировали галуры. Только они, в отличие от животных, спать явно не собирались. Так, слегка позевывали, разглядывая меня с восхищением, достойным диковинного соловья в золотой клетке. Зато и стрелять больше не пытались. Вышли из укрытий, потоптались на месте и… поклонились в пояс. Неужто?!
— Кровавая богиня! — уважительно провозгласил кровник с ярко-рыжими хвостами, достающими ему до икр.
— Мррранта, — зашептались другие.
— Вот черррт! — процедила я сквозь зубы, осознав какой именно богиней меня сочли эти супер-одареные дикари.
А ведь и правда сходство есть: сижу вся в белом, от песни моей живность мертвым сном засыпает, и рядом страж красноокий с "огненной короной" в бело-рыжих волосах. Стрелой нас не достанешь, камнем не поразишь… ыыыыы… память моя девичья! Надо было внимательней читать местные легенды. Если мне теперь в жертву какого-нибудь галура притащат и демонстративно сбросят его на колья, чтобы нацедить мррранте стаканчик свежей кровушки — меня стошнит без всякого токсикоза.
— Кровавая богиня? — заломил бровь Арацельс. — Хм… с твоим то страхом крови, Катенок, — иронично добавил он. — Чую, это приключение будет незабываемым.
— Я тоже, вампирчик, чую… угу. Думаю, нести свет в массы можно и с ветки. Перехотелось мне что-то к этим ребятам в гости. Пусть своих главных сюда зовут… Богиня я, в конце концов, или кто?! — при этом заявлении, сказанном по-русски, муж скептически хмыкнул, не скрывая улыбки. — А ты, Ар, это, не веселись, а телепорт готовь, — пробурчала недовольно. — Что-то мне все меньше верится в то, что мечту Маи осуществлю именно я. Может, она там дочку нашу в своих видениях видит… или двойника моего, или…
— Успокойся, Арэ, — насмешливо прошептал муж и принялся плести нужное заклинание. — Просто скажи им все то, что говорила до песни. И, быть может, на этот раз они тебя послушают…
* * *
Двадцать лет спустя…
— Да з-ссс-заткни ты уже свою балалайку! — взвыло каменное существо, стукнув тяжелым кулаком по полу.
— И не подумаю, — прервавшись на пару секунд, ответила полупрозрачная девушка с черными разводами туши под водянисто-зелеными глазами.
— Я точно тебе тело в коме найду, лишшшь бы ты свалила из моего Дома! — мрачно заявила Эра, погружаясь в каменную плиту по самые плечи.
Если бы уход туда с головой позволил ей не слышать опостылевшую за последние дни мелодию — она б сделала это, не раздумывая. Но звуки призрачной скрипки сопровождали новую (вернее, еще не до конца забытую старую) Хозяйку Карнаэла повсюду, они стали ее особым проклятием, избавиться от которого демон без лица, увы, не могла. Лилигрим, очнувшись вместе с Домом, предпочитала находиться рядом с ней и, зная о своей безнаказанности, давила ей таким изощренным способом на нервы.
