Я не смогла удержаться и снова расхохоталась. Вот так, смеясь, как ненормальная, я и вбежала в дом.
***
Войдя в комнату Ниа, я совсем не удивилась, увидев ее в спасительных объятиях Корины. Знаменитая ночная рубашка моего любимого библиотекаря промокла от слез, и, когда я аккуратно прикрыла дверь, молодая женщина приподняла голову от щедрой корининой груди в не очень удачной попытке улыбнуться.
– Как ты? – спросила я, подойдя к обеим и благодарно пожав теплую руку Корины.
– Уже лучше, спасибо, – робко ответила Ниа, не глядя на меня. Выпрямившись, она вытерла слезы тыльной стороной ладони и немного отодвинулась от своей утешительницы, по-прежнему пряча глаза: «Я… я сожалею, что так вышло. Ты, наверное, думаешь, что я сошла с ума, раз вызвала Ричарда…».
– Я не могу осуждать тебя. Никто из нас не имеет на это права. Мне кажется, я отчасти понимаю, почему ты это сделала. Возможно, когда-то я поступила бы точно так же. Проблема не в этом».
Я замолчала, и ей пришлось наконец взглянуть на меня.
Где-то в глубине души я действительно жалела ее, но была вынуждена вести себя жестко.
– Ниа, настоящая проблема в том, что, вызвав Ричарда на ранчо, ты поставила под удар женщин, абсолютно не имеющих к этому отношения. Почему они должны платить? За что?
– Но Ричард не стал бы…
– Остановись, девочка, – произнесла Корина, разворачивая Ниа лицом к себе и не давая ей опустить глаза. – Остановись прямо сейчас. Если ты хочешь лгать себе, то продолжай, не стесняйся. Но заставлять других принимать твою ложь, да еще и расплачиваться за нее – это уж слишком.
– Я… я не знаю, о чем ты, – пробормотала Ниа, но я видела, что она всё прекрасно поняла. Вина была написана на ее лице, и она явно боялась встретиться с нами взглядом.
Продолжая движение в этом направлении, мы сильно рисковали. Молодая женщина была на грани срыва. Еще чуть-чуть и она снова соскользнула бы в спасительную темноту. Это ухудшило бы и без того паршивую ситуацию, поэтому я решила попробовать по-другому. Улыбнувшись Ниа как можно дружелюбнее, я протянула руку: «Вставай. Надо одеться».
Ее глаза сузились, словно она опасалась подвоха.
– Зачем?
Я небрежно пожала плечами.
– Думаю, твой муж с друзьями скоро будут здесь по твоей просьбе. Тебе не кажется, что лучше их встретить в чем-нибудь более… м-м-м… осязаемом, чем ночная рубашка?
Теперь уже две пары глаз уставились на меня с выражением «наш малютка Ангел вырос». Не слишком ли часто в последнее время?… Ну что ж…
– Ты хочешь сказать, что вы собираетесь позволить ему просто войти сюда и забрать меня? – недоверчиво переспросила Ниа.
– А разве это не твое собственное желание? – Когда мне было нужно, я могла выглядеть очень наивной. Правда, не для тех, кто знал меня слишком хорошо. Краем глаза я заметила, как Корина старается стереть ухмылку с лица. – Я имею в виду, ты ведь действительно вызвала его именно для этого, нет?
– Да, – ответила молодая женщина, хотя ее голос прозвучал уже не так уверенно, как раньше.
– Тогда поторопись.
Но Ниа не сдвинулась с места. Ни на дюйм.
– В чем дело?
– А если я передумала?
Корина фыркнула: «Не поздновато, дорогуша?»
– Корина…
– Ну уж нет, Ангел. Ты знаешь, что я права. Сейчас самое время прекратить изображать из себя нянек. Юная леди постелила себе постель, и самое лучшее для всех нас – позволить ей туда улечься. Причем сделать это надо было, на мой взгляд, гораздо раньше.
Ниа выпрямилась: «А если я ошиблась? Ведь вы же говорили, что могли бы простить ошибку». Теперь она обращалась к нам обеим. Но именно Корина ответила ей: «Простить – это одно. А вот вынуждать других жить с последствиями твоей ошибки – совсем другое».
Я не без грусти увидела, как глаза молодой женщины снова наполнились слезами, и капельки прочертили две дорожки по изуродованному лицу.
– Что же мне делать?
Я вздохнула и протянула ей руку.
– Ниа, ты доверяешь мне?
Долгое-долгое молчание, потом хлюпанье носом и кивок: «Да».
– Тогда вставай, и давай одеваться.
– Но…
– Пожалуйста, Ниа.
Она робко взглянула на меня, на Корину, снова на меня. «Хорошо» – прошептала молодая женщина с таким выражением лица, какое бывает у осужденного на смертную казнь, когда он идет на последнюю в жизни прогулку. Она взяла меня за руку, и я помогла ей встать, после чего ободряюще улыбнулась и мягко подтолкнула по направлению к туалету. Потом я отправилась к себе в комнату, чтобы переодеться во что-нибудь более подходящее. Так как в моем гардеробе никогда не было ничего пуленепробиваемого, даже самого завалящего жилетика, я решила остановить свой выбор на джинсах и футболке. Тем более что это была футболка Айс. Может, кому-то и покажется странным моя внезапная тяга к большой одежде, но…
Когда я закончила расчесываться и подняла глаза, я увидела, что передо мной стоит Корина с каменным лицом. «Что такое?» – спросила я, отворачиваясь, чтобы положить щетку на место.
– Пожалуйста, Ангел, скажи мне, что ты не идешь туда.
– Сожалею, Корина, но мой ответ вряд ли тебя успокоит.
С этими словами я направилась к выходу, но она удержала меня: «Не надо, Ангел. Вовсе необязательно ставить себя под удар. Поверь, и без тебя есть кому разобраться с этой кучей дерьма».
Повернувшись, я мягко сняла ее руку со своей и крепко сжала: «Мне нужно быть там. Ниа доверяет мне и – возможно, только возможно – я смогу заставить ее увидеть настоящего Роберта, а не того, которого она себе придумала. Она наделала кучу глупостей, и платит за них. Но, мне кажется, эта девочка все же заслуживает еще одну попытку». Посмотрев вниз, на наши соединенные в пожатии руки, я продолжила: «Когда-то давно, с Питером, я оказалась неспособна увидеть правду и позволила ситуации зайти слишком далеко. Может быть, хотя бы сейчас мое присутствие не даст Ниа совершить ту же ошибку». Я подняла голову: «Я должна сделать это. И поверь, я вовсе не нуждаюсь в твоем благословении. Но есть одна вещь, которая мне действительно может понадобиться. Твоя любовь».
Выражение ее лица смягчилось, и она улыбнулась: «Это у тебя всегда есть, Ангел». Корина слегка сжала мою руку, потом отпустила и нежно подтолкнула к прихожей: «Иди уже, пока я не передумала и не сделала что-нибудь такое, в чем потом кулак Айс заставит меня раскаяться».
Я рассмеялась и чмокнула ее в щеку: «Ну, уж этого-то никогда не случится!»
Корина хитро улыбнулась в ответ: «Знаешь, малышка, никогда не говори никогда!»
– Я запомню это! – проговорила я на ходу. Мне еще нужно было забрать Ниа, которая, впрочем, уже закрывала дверь своей комнаты. Мы встретилась с ней глазами, и я увидела, как она судорожно сглотнула, потом выпрямилась и чуть-чуть склонила голову, словно показывая, что полностью мне доверяет.
