Отчего же нехватка, что мешает использовать вроде бы колоссальный потенциальный резерв изобретательства? Проблему организации дела оставим в стороне, не она нас сейчас интересует. Важнее тот ответ, который можно услышать: «О каком резерве идет речь? Изобретательство — особый вид творчества. Рассуждать так, как рассуждаете вы, столь же нелепо, как ожидать от десяти миллионов людей по миллиону хороших повестей ежегодно».
Довод серьезный. Но заметили, какая за ним открывается перспектива? Никогда, даже в самом отдаленном будущем, все инженеры и рабочие не смогут заняться в своей профессии подлинным, трижды необходимым обществу творчеством. Нет призвания, нет способностей — и точка! То же самое рассуждение можно перенести на науку, на все профессии настоящего и сколь угодно далекого будущего. Довольно безотрадная получается перспектива…
Несколько веков назад развитие капиталистических отношений поставило проблему всеобщей грамотности. Вспыхнули яростные споры: возможно ли всех нормальных здоровых детей обучить грамоте? Посильно им это?
Сейчас, когда спор давным-давно решен жизнью, он кажется наивным. Теперь развитие уже социалистического общества диктует введение всеобщего среднего образования. Тут даже особых споров не возникло — можно ли, посильно ли оно для всех мальчиков и девочек? Но попробовал бы кто-нибудь огорошить этой новостью педагогов, скажем, восемнадцатого века. Да их, чего доброго, инфаркт хватил бы!
И вот не успел еще совершиться переход ко всеобщему среднему образованию, как на горизонте всплывает вопрос: можно, надо ли учить всех творчеству? Задачи будущего накладываются на задачи настоящего — таков ритм века!
Между прочим, у нас один писатель приходится на несколько десятков тысяч человек; в Норвегии, Исландии — на несколько сотен, хотя, конечно, никакой особой генетической предрасположенности норвежцев или исландцев к литературному творчеству не существует. Это к вопросу о творческих призваниях.
Впрочем, дело не в этом, точнее, не только в этом. В семнадцатом веке выдающийся французский философ и математик Декарт писал: «И право, мне кажется удивительным нрав большинства людей, — они весьма старательно изучают свойства растений, движение звезд, превращение металлов и предметы подобных наук, но почти никто не помышляет о хорошем уме…» Минуло три с лишним столетия — да каких! — и один крупный советский физик заметил недавно, что ум человека, судя по всему, ничуть не усовершенствовался за века и тысячелетия. Мы куда больше знаем, это верно; потому что, как выразился еще Ньютон, стоим на плечах гигантов. В остальном мы, похоже, берем не качеством, а количеством. Будь дело иначе, уровень мысли древних показался бы нам банальным. Этого нет. Любой крупный современный ученый, раскрывая сочинения древнегреческих философов, находит в них такой полет мысли, такую мощь и силу, что впору позавидовать.
Однако не все и тут неизменно под солнцем. Слово «эвристика» впервые появилось семнадцать веков назад в трудах греческого математика Паппа Александрийского и обозначило собой поиск правил, закономерностей, способов творческого мышления. Редкий, обычно любительский поиск в этом направлении давал с тех пор почти нулевой результат. Лишь в последнее время пристальный рентген науки стал проникать в тайники творчества. И кое-что открылось.
Полвека назад опросили американских изобретателей: «Считаете ли вы, что изобретательские способности прирожденные или изобретательству можно учиться?» В семидесяти случаях из ста ответ был таков: «Научиться изобретать нельзя». Наука была вынуждена согласиться. А что она могла предложить?
Сегодня в СССР работает более тридцати школ, в которых учат изобретательскому творчеству инженеров, научных сотрудников, рабочих; бывает, для опыта берут школьников, — у них, насколько позволяют знания и опыт, получается тоже успешно. Занятия ведутся по программе, учебным пособиям, основанным на отечественной методике — АРИЗе (алгоритм решения изобретательских задач). Этот алгоритм не один год опробовался на различных предприятиях, в научных центрах и дал убедительный результат резкого повышения к. п. д. изобретательского труда. Выяснилось и то, что изобретательские проблемы, которые дотоле не поддавались многолетней осаде, с помощью АРИЗа берутся иногда за считанные дни. Для тех, кто видел метод в действии, не кажутся преувеличенными слова исследователей: «Изобретательскому творчеству можно учить, как учат математике; одаренность у людей разная, но в принципе каждый нормальный человек может при желании овладеть изобретательством и использовать АРИЗ на производстве так, как инженер использует математику».
А вот данные по США: в пятидесяти университетах введен «курс творческого мышления»; ежегодно выходит около ста книг на эту тему и защищается более десятка диссертаций. И, что уж совсем неожиданно, с той же целью открыты сотни курсов фантастики…
При чем тут фантастика?
Чтобы учить творчеству, надо знать его слагаемые, что от чего зависит, где расположено «магнето» и как его запускать. Нужны знания — это бесспорно и давно известно. Нужно владеть логикой — тоже бесспорно. Но слово «эрудит» отнюдь не синоним слову «творческая личность». И «логик» тоже. Знания можно уподобить топливу; логику — системе подачи топлива. А что еще должно быть в «моторе»?
В свое время Альберт Эйнштейн высказал такую парадоксальную мысль: «Воображение важнее знания, ибо знание ограничено. Воображение же охватывает все на свете, стимулирует прогресс и является источником его эволюции».
С последним утверждением согласиться трудно: не воображение, а потребности служат источником прогресса. И насчет того, что важнее, тоже вопрос спорный. Но творческий ум всегда высоко оценивал воображение. Известный химик восемнадцатого века Пристли считал, что по-настоящему великие открытия могут делать лишь те ученые, которые «открывают свободный путь своему воображению». Кстати, он едва ли не первый высказал мысль, что доля воображения в технике и механике выше, чем в художественном творчестве… С этим вряд ли бы согласился известный испанский поэт Лорка: «Для меня воображение, — писал он, — это синоним способности к открытию».
«Вообразить, — это значит — вдруг увидеть. Увидеть хорошо, ловко, правдиво…» — солидаризуется с ним певец Федор Шаляпин. Но прав и Пристли. Так, по мнению Резерфорда, «опыт без фантазии или воображения или воображение без проверки опытом может дать немногое».
А вот каково мнение обо всем этом современной науки. «… Сегодня человечество не удовлетворяет уже стихийное творчество. Отсюда и родилась общественная необходимость научного управления творческим процессом». Меж тем «без развитого воображения нет не только открытия, но и широкого взгляда на вещи, нет активного восприятия действительности, нет гармонично развитой личности, воспитание которой социалистическое общество ставит своей конечной целью». Поэтому упражнения для развития воображения и творчества так же необходимы человеку, как и физическая подготовка».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
