Читаем без скачивания Живописец смерти (СИ) - Лукарелли Карло

Рос бросил взгляд на часы.

— У него уже скоро закончится рабочий день, — сказал он.

Миллер встал со стула. В этот момент он заметил что-то в глазах Янга. Может быть, это было облегчение от того, что они уходили, желание отдохнуть, восстановить силы, которые он потратил на общение с ними. Но при этом в его глазах было и ощущение потери.

Миллер решил не смущать Янга пожатием руки, а просто сделал шаг вперед и крепко сжал его плечо.

— Вы нам очень помогли, — сказал он. — Я сообщу вам, когда у нас что-нибудь появится.

— До того, как я прочту это в бульварной прессе, верно? — спросил Янг. Он попытался улыбнуться, но слишком устал даже для этого.

Прежде чем покинуть комплекс, они поблагодарили Кэрол Инчман за помощь и сказали, что Янг им очень помог.

— По правде говоря, ему немного осталось, — сказала она. — Сложный случай. Несколько лет назад он потерял жену и… — Она покачала головой. — Впрочем, вам неинтересно это слушать, а мне не стоит это рассказывать.

Миллер протянул ей руку.

— Нам пора, — сказал он. — Нужно повидаться кое с кем, пока этот человек не исчез.

Кэрол Инчман пожала руку Миллеру, потом Росу и вернулась к себе в кабинет.

Детективы сели в машину, и Миллер сказал:

— Назад в колледж. Посмотрим, успеем ли мы его перехватить.

* * *

Неизбежность.

Я могу рассказать вам о неизбежности.

Смерть и налоги, верно? Они неизбежны.

Я знаю еще одну вещь, которая неизбежна. Это любовь. Она неизбежна, как гравитация.

От уплаты налогов можно уклоняться. Люди обманывают смерть, а точнее говоря, оттягивают ее приход. О таком можно прочитать в газетах. Заголовки типа «Человек обманул смерть» и так далее.

Но покажите мне человека, который никогда не любил.

Я не говорю о похоти. Не говорю о желании быть с кем-то с такой силой, что даже больно. Я не говорю об отцовской, материнской, братской, сыновьей любви. Я не говорю об обожании, или поклонении, или заботе о ком-то.

Я говорю о любви.

Любовь так сильна, что ты не можешь ее увидеть, почувствовать, притронуться, попробовать на вкус, ты не можешь ее услышать, произнести, ее нельзя описать, определить или очертить, ее нельзя объяснить или дать ей рациональное толкование, потягивая из бокала бурбон и покуривая сигареты «Лаки-Страйк».

Любовь на самом деле так сильна, что ты не понимаешь, насколько она сильна, до тех пор, пока не пытаешься что-то изменить… И понимаешь, что не можешь.

Ты понимаешь, что попал, и чувствуешь, что это является частью тебя самого, неотъемлемой и жизненно важной.

Ты — это любовь. Любовь — это ты.

И вот тут тебе конец.

Это чувство настолько сильно и всеобъемлюще, что что бы ни случилось, что бы ни сотворил твой любимый человек, ты считаешь бесчеловечным не продолжать его любить.

Это любовь… Ее я чувствовал к Кэтрин Шеридан.

Есть еще одна неизбежная вещь. Суть ее в том, что Роберт Миллер найдет меня. Он найдет меня, потому что я этого хочу. Потому что мы наконец решили, что эта история должна закончиться.

Я вспоминаю Дона Карвало и вопрос, который я хотел задать ему много лет назад. Я вижу, как он сидит передо мной, вижу выражение его лица, шутливый свет в его глазах.

— Есть вопрос? Ты хочешь спросить, был ли кто-то в недрах нашего сообщества, кто организовал, провел, заплатил, в каком-то смысле напрямую либо косвенно способствовал организации покушения на президента Рейгана?

— Да, — сказал я. — Ты же не хочешь сказать, что такое имело место быть?

Карвало улыбнулся.

— А Кеннеди? — спросил он. — Братьев Кеннеди, Мартина Лютера Кинга-младшего, даже Никсона в некотором смысле прикончили.

Я промолчал.

— Ты слышал, что сказал Рейган, когда жена приехала к нему в больницу?

— Какую-то фразу из фильма, что-то о том, что он забыл нагнуться, верно?

Дон Карвало кивнул.

— «Дорогая, я забыл нагнуться» — вот что он сказал. С чего бы ему такое говорить, Джон? Он забыл? Но ведь забыть можно только то, о чем тебе уже говорили.

— Ему сказали нагнуться? — спросил я.

— Я этого не говорил, — ответил Дон. — У меня нет мнения по этому поводу. Определенные события не имеют смысла. Попытку убийства Рейгана забудут через пять лет. Имеет значение не сама попытка, а тот факт, что кому-то удалось так близко подобраться к нему.

— Так, а что с Кеннеди? — спросил я. — Кеннеди сказал, что любого можно убить при условии, что убийца будет готов пожертвовать собственной жизнью.

Дон рассмеялся.

— Конечно, он так сказал. Кеннеди много чего говорил. Это не значит, что все это было правдой. Кеннеди был золотым мальчиком, спасителем нации, а потом он стал занозой в одном месте, как и все они. Его создали, как и всех его предшественников, и когда он был завершен, то стало понятно, что была допущена ужасная ошибка.

— Как Лоуренс Мэттьюз называет это? Священное чудовище?

Карвало улыбнулся.

— Лучше тебе поверить в это, дружище, лучше тебе поверить.

Глава 43

Миллер и Рос приехали в колледж, узнали, что Роби ушел за несколько минут до их приезда, и решили разделиться.

— Маккалоу, — сказал Рос, — вот кто нам нужен. Янг сказал, что он занял место другого парня, направленного в седьмой участок. Ну, он же перевелся откуда-то. Он должен быть в системе…

— В этом расследовании, как я понял, ничто не является тем, чем кажется, — ответил Миллер.

— В любом случае парень был полицейским. Есть же записи, которые мы нашли в четвертом участке, когда разговаривали с Геррити. По крайней мере, это начало.

— Посмотрим, может, тебе удастся узнать подробности более ранней облавы, той, что была в сентябре, — сказал Миллер. — После которой наркотики исчезли из участка.

— Я выясню, что смогу, — сказал Рос. — Так что, едем к Роби?

Они подъехали к углу улиц Франклин и Нью-Джерси, и Миллер остановил машину у обочины.

— Дальше я прогуляюсь пешком, — сказал он.

— А если его нет дома?

— Найду какую-нибудь кофейню, посижу там немного и снова вернусь.

— Уверен?

— У нас нет ничего конкретного. Уже прошло шесть дней, как убили Кэтрин Шеридан, верно? — Миллер покачал головой. — Мы еще даже не осматривали квартиру Наташи Джойс, не говоря уже о других жертвах. Разыщи все, что сможешь, на Маккалоу и посмотри, получится ли организовать Метца и Оливера проверить телефонные переговоры и пользование Интернетом.

Он выбрался из машины. Рос обошел автомобиль и сел за руль.

Миллер сунул руки в карманы, дождался, пока автомобиль исчез из виду, и направился к квартире Роби.

— Детектив Миллер… — только и сказал Джон Роби, открыв дверь.

— Профессор Роби, у меня возникло еще несколько вопросов, если вы не против поговорить.

— Честно говоря, я занимаюсь проверкой контрольных работ. Это может подождать до завтра?

Миллер глубоко вздохнул. Он ощущал тяжесть щетки для волос в кармане пиджака.

— Мне очень жаль, но не может. Я веду несколько направлений в нашем расследовании, и у меня возникли вопросы, на которые, как мне кажется, только вы сможете ответить.

В глазах Роби промелькнуло раздражение, но он отступил на шаг, шире распахнул дверь и пригласил Миллера войти.

— Кофе или что-нибудь еще? — спросил Роби.

— Да, пожалуйста.

— С чем?

— Со сливками, без сахара, — попросил он. — И можно еще раз воспользоваться вашей ванной?

— Конечно, — сказал он. — Дорогу вы знаете.

Миллер прошел по коридору, вошел в ванную, убедился, что дверь крепко заперта, и вынул из кармана пластиковый пакет. Он подождал пару минут, потом спустил воду в туалете, воспользовавшись шумом, чтобы скрыть шуршание пакета, открыл шкафчик и положил щетку точно на то место, откуда ее забрал. Аккуратно свернув пакетик, он сунул его в карман и включил воду, словно желая вымыть руки.