Сирра отдернула руку, и солдат не поймал ничего; но теперь стало еще труднее вытащить ключ, так как спящий положил руки под голову – как раз на то место, где лежал ключ.
Тогда Сирра решилась и быстро выдернула ключ, а сама присела за изголовьем.
– Что такое? – вскричал, проснувшись, солдат. – Чего тебе надо, Махмуд… что… что…
Сирра невольно улыбнулась, слушая этот разговор. Голоса солдат замолкли в отдалении, но, очевидно, им не скоро суждено было решить, кто из них выпил кофе.
Тогда Сирра быстро проскользнула в открытую дверь.
Наконец-то она была свободна!
День уже начался, и Сирра из полутемного коридора вдруг очутилась на ярком солнечном свете.
Перед башнею было большое оживление, так как возвращались отряды, которые были посланы на пожар.
Ворота со двора были открыты, и Сирра быстро воспользовалась этим, чтобы окончательно выбраться на улицу, где погоня за ней была невозможна, так как она в одно мгновение скрылась в лабиринте узких улиц, окружавших башню Сераскириата.
XXVII
Реция получает наследство
Возвратимся к той ночи, которая предшествовала казни Гассана.
В то время как Будимир занялся приготовлением к казни, по боковым улицам ехал всадник.
Выехав на площадь, он остановил свою лошадь, посмотрел на приготовления Будимира и медленно подъехал к нему.
– Будимир, – сказал он печально.
Черкес повернулся к всаднику и, казалось, узнал его при бледном свете луны.
– Это ты, благородный Сади-паша? – сказал он. – Зачем ты меня зовешь.
– Ты ставишь виселицу?
– Да, господин, для Гассана-бея!
– Ты был у него? Он, верно, сомневается в преданности своих друзей, но скажи ему завтра, перед его смертью, что, несмотря на его поступок, Сади не забыл и не бросил его, – сказал Сади палачу, – скажи ему, что Сади-пашу изгнали!
– Тебя, благородный паша, тебя изгнали?
– Передай это несчастному Гассану-бею!
– Я охотно исполнил бы твое приказание, благородный паша, но я не могу этого сделать!
– Что это значит? Разве не ты будешь исполнять казнь?
– Я, благородный паша, и все-таки я не могу исполнить твое приказание. Гассана-бея больше нет в живых!
– Гассана нет в живых… благодарю тебя за это известие, – с волнением сказал Сади. – Я, по крайней мере, уеду с утешением, что он избегнул позора!
– Молчи, благородный паша. Никто не знает и не должен знать того, что я сообщил тебе!
– Понимаю! Перед народом хотят разыграть комедию, – сказал Сади. – Еще раз благодарю тебя за известие, Будимир. Ты можешь считать, что хоть единожды сделал доброе в жизни.
Сказав это, Сади дал шпоры лошади.
– Будь счастлив! – закричал ему вслед Будимир, тогда как Сади скрылся в темноте, покрывавшей город.
Сади ехал к Адрианопольским воротам и достиг их, когда было далеко за полночь.
Выехав за ворота, он вдруг увидел перед собой человека в зеленой арабской повязке.
– Сади-паша! – раздался глухой голос.
Это была Золотая Маска. Сади ясно различил блестящую золотую повязку, сверкавшую на лбу незнакомца.
– Я здесь! – вскричал Сади.
– Возвращайся назад! Не езди дальше этой дорогой! – продолжала Золотая Маска.
– Ты призвал меня сюда, чтобы указать мне мой путь?
– Ты должен ехать в Адрианополь, чтобы найти Рецию, дочь Альманзора.
– Почему ты не позволил мне выехать по железной дороге? Теперь я уже был бы в пути.
– Ты не должен ехать по железной дороге!
– А теперь говоришь, что я и по этой дороге не должен ехать дальше? – спросил Сади.
– Эта дорога привела бы тебя к смерти!
– Я не трус. Как я должен был здесь умереть?
– От руки убийцы, Сади-паша! – отвечал глухой голос Золотой Маски. – Возвращайся, здесь ждет тебя пуля убийцы.
– Ты говоришь, что Реция в Адрианополе. Как же я могу достичь цели, говори?
– Возвращайся обратно в город, поезжай в Скутари и найди там корабль «Рыба Ионы», который этой же ночью выходит в море.
– Но я хочу ехать в Адрианополь!
– Корабль идет в Родосто, там ты сойдешь на берег, – продолжала Золотая Маска. – В городе найди капитана Хиссара, который несколько недель тому назад пришел со своим пароходом в Родосто и сейчас находится там. Из Родосто поезжай в Адрианополь.
– А как найду я там Рецию? – спросил Сади, но Золотая Маска уже исчезла во мраке.
Сади вдруг очутился один на уединенной дороге. Он повернул лошадь и поскакал обратно в город. Дома он отдал лошадь слуге и отправился на указанный ему корабль.
На берегу нанятый лодочник отвез его на корабль.
Когда Сади поднялся на палубу, капитан с удивлением подошел к нему.
– Ты едешь в Родосто, капитан? – спросил Сади.
– Да, и ветер такой попутный. Мы выходим в море сегодня же ночью.
– Возьми меня с собой!
– Охотно! Но я должен знать, кто ты. Извини меня, но прежде всего я должен знать твое имя.
– Хорошо, ты узнаешь мое имя, – сказал Сади, поворачиваясь так, что лунный свет упал ему прямо на лицо.
– Что я вижу… неужели может быть такое сходство? – с удивлением вскричал капитан. – Ты как две капли воды похож на благородного Сади-пашу.
– Это я сам и есть.
– Ты Сади-паша? Какая честь выпала мне!
– Так ты возьмешь меня в свои пассажиры? – спросил Сади.
– Ты оказываешь мне милость, благородный паша. Да будет благословен этот день! – отвечал капитан и хотел передать своему экипажу, кто едет на его судне.
Но Сади запретил.
– Выходи скорее в море, так как я спешу в Родосто.
Через полчаса судно оставило гавань. Капитан приказал поставить все паруса, и корабль быстро понесся по волнам.
Вечером следующего дня судно входило в гавань Родосто.
На берегу он справился о капитане Хиссаре, но ему сказали, что капитан уехал утром в Стамбул и возвратится на другой день. Тогда Сади решил не ждать Хиссара, а сейчас же отправиться в Адрианополь.
Он купил лошадь и выехал в Адрианополь.
Но где должен он был искать Рецию?
Сади на мгновение остановился…
В эту минуту он увидел в отдалении небольшую группу, при виде которой его охватило как бы предчувствие.
На красивой лошади сидела закрытая покрывалом женщина, и какой-то внутренний голос подсказывал Сади, что это должна быть Реция.
Ведя лошадь под уздцы, впереди шла Золотая Маска, в некотором отдалении следовали две другие.
Вдруг всадница, казалось, также заметила Сади, и все сомнения исчезли, так как она всплеснула руками и протянула их вперед, как бы навстречу всаднику.
Сади соскочил с лошади и бросился к возлюбленной Реции.
