Читаем без скачивания ЗЕМЛЯ ЗА ОКЕАНОМ - Борис Гринштейн

Расчётливые и дальновидные евреи сразу поняли, что в поте лица мотыжить землю, в надежде накопать золота, не единственный способ разбогатеть в Калифорнии. Часть из них осела в Сан-Франциско, принимая на комиссию компанейские товары. Но большинство отправилось по лагерям золотоискателей, но не для того, чтобы самим копаться в земле.

"С неистощимой энергией еврейский трейдер преодолевает все тяготы пути, не думая ни об одежде, ни о комфорте и утонченности, и предстает теперь перед нами с бородой золотоискателя, в таких же, как он, рубахе и штанах, всегда с готовой шуткой на устах. Он усваивает золотоискательский жаргон и ищет золото в золотоносных оврагах его карманов… Ассортимент его товаров невелик - провизия, самая простая одежда, инструменты; при этом цены держатся невероятные - фунт муки за 1 доллар, фунт вяленого мяса - за 2, за галлон патоки - 4 доллара, бутылка какой-нибудь несчастной гавайской водки - 8 долларов, кирка - за 5, а новые штаны - за все 15 долларов. Причем в оплату он берет золотой песок по 15 долларов за унцию, а то и по 14, это когда в Сан-Франциско унция стоит 16… Требуя такую цену, трейдер и перевозчик извлекают больше прибыли из труда золотоискателя, чем он сам.

Скоро трейдеру надоедает делиться прибылью с возчиками и, считая транспортные тарифы чрезмерными, он приобретает караван мулов. Теперь он, за 5% комиссионных, доставляет в Сан-Франциско золото, а обратно в лагерь, вместе со своими товарами, везет письма и газеты, налаживая таким образом почтовую службу."

Это описание относится к 1849г., а к 50-му всё уже изменилось. На смену торговле прямо с фургонов, в палатках или шалашах пришли крепкие постройки с настоящими прилавками, где за соответствующую цену можно было получить что угодно: "французское шампанское, бренди и консервированные устрицы, китайские сладости и рис, гавайский сахар, ром и сушеные фрукты, лосось и картофель, водка и пиво из Орегона, сардины и салат из лангустов…"

Разумеется не всё было так просто. Жизнь в Калифорнии 1849 года уже перестала походить на райскую идилию 1848-го. Век благородства продержался только один сезон и всё сильнее стал проявляться национальный антагонизм среди тысяч чуждых по духу людей. Индейцы были согнаны с гор, китайцев и мексиканцев прогоняли с богатых заявок, французам приходилось держаться кланами. В Сан-Франциско ежедневно совершалось два убийства. Начались грабежи на дорогах. Но еврей Орегона, это не еврей украинского местечка. Того, кто хоть раз искупался в кровавом китовом фонтане, не испугать угрозами или оружием.

Интересное записки о тех годах оставил знакомый уже нам Пинкус Райчик. Отслужив 7 лет на компанейских китобоях он решил попробовать себя в роли торговца.

"Меня не привлекала идея остаться в Сан-Франциско, городе невероятно грязном и преступном. Хотя сказать "город" о Фриско 49-го было бы большой лестью. Ни одного каменного дома и всего несколько деревянных на Русской пристани; и ни набережной, ни пирса в порту. И если бы не было несколько саманных домиков, можно было бы легко вообразить, что этот город всего лишь лагерь расположившегося на привал большого каравана, пришедшего накануне, чтобы здесь переночевать. При том, что насчитывалось тогда в Сан-Франциско 20 000 жителей, он и в сравнение не шел с гораздо менее многолюдными Новороссийском, Новоархангельском или Москвой. Улицы, разумеется не были выровнены и жители без зазрения совести выбрасывали на них все отбросы и нечистоты. Повсюду сновали крысы. В сухое время глаза прохожих забивала пыль, а во время дождя они вязли в грязи. После сильных ливней, а дождь в зимнее время в Северной Калифорнии идет непрерывно, улицы становились похожими на грязевые реки и прохожие порой проваливались по пояс. Однажды две лошади завязли в трясине на улице Монтгомери так глубоко, что пришлось отказаться от мысли их вызволить; в другой раз трое, вероятно пьяных, угодили в одну из таких трясин и погибли, задохнувшись.

К счастию, придя в Сан-Франциско летом, я узнал о его грязи только по слухам, зато познакомился с местной преступностью. В течение третьей недели июня 1849 года я отметил четыре убийства: двоих бостонцев обокрали в собственной палатке, где их нашли с перерезанным горлом; один чилиец был убит выстрелом из револьвера; и француз заколол кинжалом мексиканца."

Первая волна преступности обрушилась на Калифорнию в начале 1849г. Среди добровольцев набранного в Нью-Йорке Стивенсоновского полка оказалось много проходимцев, бывших ранее членами "Мёртвых кроликов", "Отвратительно-зажигательных" и других банд из кварталов Бауэри и Пять углов. Один из них, Сэм Робертс, организовал из этого отребья банду "Гончие". Под патронажем политиков из Кnow nothing*(11) "Гончие" стали буквально охотиться на латиноамериканцев и угрожать евреям и мормонам. Остальное населенин было слишком занято зарабатыванием денег, а городские власти расписались в своём бессилии. Так наглость "Гончих" дошла до предела и 15 июля они разграбили Малое Чили, убив при этом более 20 человек, а затем подожгли всё вокруг.

Утром следующего дня в конторе РАК на Русской пристани встретились 4 человека, трое из которых представляли заинтересованные стороны: глава мормонов Сэмюэль Бреннан и выборный представитель малемутов Янкель Лихтенштейн, чьи общины стояли в списке "Гончих" следующими после латинос. Управляющий делами Компании и, по совместительству, российский консул в Сан-Франциско Пётр Костромитинов, которому, если бандиты смогут помешать малемутам торговать, а значит продвигать компанейские товары в самые отдалённые уголки Калифорнии, грозили не только служебные неприятности, но и серьёзные финансовые убытки. В качестве военного советника был приглашён Михаил Роль-Скибицкий. Осенью прошлого года он, едва живой, добрался до Сан-Франциско ведя в поводу мула с четырьмя пудами золота на спине. Одет был тогда Роль-Скибицкий в кожанную куртку на голое тело, так как даже свою красную рубаху он отдал какому-то индейцу за чашку, полную золотого песка.

Совещание в штабе продолжалось часа два, а затем по городу были разосланы гонцы с приглашением к жителям собраться в 3 часа на Плазе. Когда в указанное время собралась достаточная толпа, Бреннан произнёс зажигательную речь, в которой с возмущением порицал произошедший накануне акт терроризма, предложил подписку в пользу пострадавших и создание группу добровольцев для освобождения города от "Гончих". В течение следующего часа было собрано 4 000 долларов, а 250 решительных мужчин, значительная часть которых состояла из евреев и мормонов, были приведены к присяге, вооружены и отправлены охотиться на "Гончих". К концу дня 20 бандитов было заковано в кандалы, а остальные, в страхе, бежали из города.

И хоть позже появились другие банды, например целое преступное сообщество "Сиднейские утки", помешать еврейской, а значит и компанейской, торговле не смогли и они. К 1854г. в калифорнийских городах и лагерях старателей числилось 500 лавок, из которых почти 400 принадлежали малемутам.

Такие успехи объясняются не только еврейскими деловыми качествами; бостонцы-янки умели торговать не хуже. Просто у малемутов был очень сильный союзник, который обитал в деревянном доме на Портсмутской площади - здании таможни Соединенных Штатов.

Калифорнийцы говорили о таможенниках не иначе, как о бандитах. "Таможня в Сан-Франциско - это настоящий лес Бонди, в котором к вашему горлу ежеминутно приставляют пистолет, чтобы вас ободрать … Доходы таможни … неисчеслимы. Не считая ставок от 20 до 80% за иностранные товары, они увеличивают свои доходы за счет штрафов, требуемых при обнаружении малейших признаков обмана, за пустяковые нарушения правил, за плохую редакцию даже честной декларации."

Разумеется, как только малемуты столкнулись с этими грабительскими тарифами налоговых ставок, они тут же стали искать способы обойти их, благо опыт в этом деле уже был наработан.

Правитель Митьков, поняв какие доходы может иметь Компания на торговле провизией в Калифорнии, стал активно поддерживать рублём вольных земледельцев. "Компанейские приказчики скупают весь урожай, выплачивая очень щедро по 15 руб.асс. за пуд картофеля и по 20 руб. за пуд пшеницы". Действительно, по прежним ценам куда как щедро. Но ведь в Сан-Франциско картофель стоил уже 6-7 пиастров за пуд, а пуд муки стоил все 12. И это в Сан-Франциско. На приисках фунт картофеля или муки продавался за пиастр, в 14 раз дороже компанейских цен! При такой разнице и 1000 вёрст не дорога, тем более, что лагеря старателей находились на 200 вёрст ближе, чем Сан-Франциско. И пошли караваны вьючных лошадей и мулов вдоль долин Каскадных гор и Сьера-Невада и по берегу океана.

В первые годы золотой лихорадки продукции сельского хозяйства, произведённой в колониях, для продажи в Калифорнию и для собственного потребления не хватало. Поэтому, в условиях дефицита, на контрабанде наживались прежде всего те, кто выращивал картофель, лук, пшеницу, растил скот: русские вольные поселенцы, крещёные китайцы, американские земледельцы. Калапуйя, коренные жители Виламетской долины, они и до прихода русских разбивали небольшие поля для выращивания местных растений, а позже, многое переняв, стали хорошими земледельцами. Немногим хуже были поля у вишрам и тенино. Разбогатели искусные фермеры чероки, особенно богатые, владеющие крепостными, да и сами негры-крепостные тоже. Управляющие компанейскими ранчами тут же образовали у себя некоторые неучтённые излишки нужного товара.