М., 1952. Т. 1.С. 266–267). О критиках, возмутившихся этими суждениями И. Е. Репина, В. В. Стасов писал в статье «Прискорбные эстетики», опубликованной в газете «Новое время» (1877. 8 янв. № 310): «И идеалист, подписывающийся Дм. Ст. (Рус. мир. № 280), и позитивист, подписывающийся Эм[265] (Голос. № 332), уверяют, будто г-н Репин не нашел ни в одной европейской галерее ни одной картины, достойной его внимания, и осудил всех лучших представителей живописи. Но ведь это самая непозволительная неправда! В письмах ко мне он говорил, что Рим отживший, мертвый, поповский город, — они уверяют, что одним росчерком пера г-н Репин уничтожает всю Италию, и не желают помнить, что он тут же восхищается Венецией с ее галереями. Он мало сочувствовал римским художникам XVI века — они провозглашают, что он все итальянские школы топчет в грязь, и точно нарочно забывают, что он тут же приходит в восторг от многих других художников — Микеланджело, Веронезе, Тициана, Мурильо. Значит, чего же собственно г-н Репин не признавал? Только некоторых итальянских классиков? Но в этом, кажется, еще нет великой беды, и даже на самого Рафаэля не раз нападали, на нашем веку, художники Западной Европы — именно все те, которые отделились от направления „идеального“, в настоящее время кажущегося им значительно устарелым в живописи, как и во всем другом, и примкнули к направлению, по их убеждению, более правдивому и жизненному — к направлению „реальному“» (
Стасов В. В. Избр. соч.: В 3 т. М., 1952. Т. 1. С. 288–289).
Определение Достоевского «господин Рафаэль» скрытно иронично по отношению к Стасову и Репину. Дело в том, что в статьях Стасова «Илья Ефимович Репин» и «Прискорбные эстетики» беспрестанно назывался «господином» только Репин.
Достоевский, несомненно, иронизирует над выпадами Стасова и молодого Репина против «идеальной» живописи Рафаэля; сурово осуждает «гордых невежд», кичащихся тем, что «ничего не понимают в Рафаэле», не находят «ничего <…> особенного» в Шекспире.
170
…хотелось бы мне ~ написать по поводу некоторых из полученных мною за всё время издания «Дневника» писем, и особенно анонимных. — См. ниже параграф «Об анонимных ругательных письмах» в майско-июньском выпуске «Дневника писателя» за 1877 г.
171
…хочу привести теперь одно письмо — весьма знакомой мне г-жи Л…. — Цитируемое ниже письмо с описанием похорон доктора Гинденбурга (датировано 13 февраля 1877 г.) получено Достоевским из Минска от Софьи Лурье. В ответном письме к ней от 11 марта 1877 г. Достоевский писал: «Вашим доктором Гинденбургом и Вашим письмом (не называя имени) я непременно воспользуюсь для Дневника. Тут есть что сказать». Письмо Лурье легло в основу статьи «Похороны „Общечеловека“».
172
…с которой я познакомился в Петербурге… — Это знакомство состоялось зимой 1876 г.
173
Виц. — шутка (нем. Witz).
174
…у иных современных реалистов наших нет нравственного центра в их картинах, как выразился на днях один могучий поэт и тонкий художник, говоря со мной о картине Семирадского. — Скорее всего, Достоевский имеет в виду А. Н. Майкова — знатока античного мира, автора поэм «Три смерти» (1857), «Два мира» (1872).
175
Даже перламутр мог бы быть написан, как и в картине Семирадского… — Вновь речь идет о картине «Светочи христианства». В. В. Стасов в статье «Картина Семирадского», опубликованной в газете «Новое время» (1877. 15 марта. № 375) недели за две до написания настоящей главы «Дневника писателя», отмечал некоторые удачные детали картины «Светочи христианства», которая в целом и ему не понравилась из-за полного отсутствия «внутреннего содержания»: «…выше, поразительнее всего перламутровые носилки Нерона, написанные так, как наверно никогда ни один живописец в мире не писал перламутра с радужными его переливами» (Стасов В. В. Собр. соч. СПб., 1894. Т. 1. С. 524).
176
…«наследят землю»… — Восходит к библейскому выражению; см., например: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю» (Евангелие от Матфея, гл.5, ст. 5).
177
Нам нужна эта война и самим; не для одних лишь «братьев-славян», измученных турками, подымаемся мы, а и для собственного спасения… — В этих утверждениях Достоевского ощущаются отголоски «Речи, произнесенной председателем московского славянского благотворительного комитета (И. С. Аксаковым. — Ред.), в заседании 17 апреля». О начавшейся русско-турецкой войне в ней говорилось: «Эта война ее духу (то есть духу России. — Ред.)потребна <…> эта война за освобождение порабощенных и угнетенных славянских братии; эта война праведная, эта война подвиг, святой, великий <…> Но потому именно, что подвиг так возвышен и свят, для совершения его нужны чистые руки и чистое сердце» (Моск. ведомости. 1877. 24 апр. № 98).
178
Мудрецы кричат и указывают, что мы погибаем и задыхаемся от наших собственных внутренних неустройств, а потому не войны желать нам надо, а, напротив, долгого мира… — Подразумеваются «мудрецы» из журналов «Отечественные записки», «Вестник Европы» и газеты «Голос». Несколько раньше, чем Достоевский, «мудрецами века» иронически называл русских и западноевропейских противников войны России с Турцией председатель московского славянского благотворительного комитета И. С. Аксаков — в речи на заседании этого комитета 17 апреля 1877 г.
179
«Погуляют и воротятся» — «Не бывать войне, какая война, где уж нам воевать: просто военная прогулка и маневры, с тратой сотен миллионов, для поддержания чести». — Подразумеваются мнения иностранных обозревателей и корреспондентов, «нахлынувших к нам накануне войны», чтобы «изучить нас на месте». Подтверждением этим суждениям Достоевского звучит заключение об отношениях английской печати к русско-турецкой войне, сформулированное несколько позже в передовой статье «Москва, 27 мая» (Моск. ведомости. 1877. 28 мая. № 129): «…известная часть заграничной печати тщится доказать, будто мы встревожены, будто мы опасаемся и не знаем, как бы скорее бежать назад с Дуная <…> Вот образчик: парижский корреспондент „Times“ посвящает публику во все тайны, раскрывая ей опасные для России последствия ее предприятия, коих, по его словам, она может избежать только быстрым и энергическим ограничением своих действий” <…> Послушаем далее: „Очевидно, что в тот день, когда Сербия примет участие в войне или румынские войска перейдут Дунай, Австрия займет одно или оба княжества“ <…> Нас, как малых детей, пугают то Англией, то Австрией и соблазняют как игрушкой позволением удовлетворить „первою победой“ нашей национальной гордости…”» Аналогичные резюме об отношении к России со стороны западно-европейской печати высказывались в «Московских ведомостях» (см.
