— Стыдно, дочка уже большая!
— Вот и наверстывай, времени у нас мало…
Варя долго обдумывала слова соседки, и, готовясь
к приезду дочки с зятем, вспоминала каждое слово Галины:
— Не теряй время…
Но как ни убеждала саму себя, так и не согласилась на Михаила. Он был не в ее вкусе. Она не могла представить его мужем, хозяином в ее доме. И понимала, что другие были гораздо хуже зоотехника, да и семейные все.
— Варя! Варька! Во, разоспалась, как кобыла! На работу опоздаешь! Пошли! Иль опять с Галкой напились вчера? Скорей одевайся! Сидишь, как телушка на лужке, а бычка все нету! Давай, шустри! — тормошила бабу напарница. Пока оделась и умылась, Михаил примчался, в глазах тревога:
— Что стряслось? Почему не на работе?
— Проспала! Долго не могла уснуть. Анжела позвонила, замуж выходит, если уже не стала женой. Через неделю приехать собираются вместе, — вздыхала Варя.
— Уже? Ведь совсем недавно уехала! Когда успела? Не поспешила ли?
— Его зовут Вася! Вот все, что знаю! Больше ничего не сказала. А всю ночь проворочалась. Ведь совсем ребенок она, ни черта не умеет. Как жить будут мои молодые, — шла рядом с Михаилом по улице, не обращая внимания на деревенских, какие смотрели вслед, открыв рты. Так вот вместе ходили по деревне средь бела дня только семейные.
— Надо к их приезду подготовиться.
— Я помогу! — пообещал зоотехник.
— Ты? Чем? — удивилась Варя.
— Пельмени налеплю, котлет нажарю, рыбы тоже, всему бабка научила еще в детстве! Заливное сумею приготовить, даже цыпленка-табака! Жаркое из телятины в белом польском соусе!
— О-о-о, Мишка, да ты клад!
— А я о чем говорю! Такими не бросаются! Прокидаешься! Вот и предлагаю тебе, хватит раздумывать, бери пока другая не приголубила! — глянул шельмовато и подморгнул смеясь.
— Знаешь, а ты начинаешь нравиться мне! — призналась краснея.
— Вот это другой разговор, уже теплее! Так значит, вечером приду к тебе! — привел к инкубатору, открыл перед женщиной двери.
— Зачем? Я пока ничего не решила!
— Будем готовиться к приезду гостей!
— Ну да! Ты прав! Нужно много успеть, — согласилась Варя,
Вечером он пришел в домашней одежде.
— Давай я кое-что заранее подготовлю, чтоб потом с ног не сбиваться. Голубцы, котлеты и пельмени можно полуфабрикатами в морозильник положить. Верно говорю? — принялся за дело. Варя наводила порядок в доме. Вымыла окна, смела паутину, пропылесосила ковры и мебель, помыла полы. Когда присела отдохнуть, увидела, что Михаил давно сварил борщ, налепил пельмени, котлеты, разделал рыбу, теперь мудрит над заливным языком. Разложил по пакетам салаты, их осталось выложить в блюда и заправить сметаной.
— Мишка, ты ж кулинар-кудесник! — ахнула баба.
— Ты не егози! Одними похвалами не отмажешься. Я много чего умею, когда меня любят. Поверишь, сам стираю, глажу, убираю. Все могу! Не погиб во мне дар отменного повара! Меня еще мальчишкой просили помогать на свадьбах, и никто о том не пожалел.
— Миша, а где твои родители?
— Ох-х, спроси о чем-нибудь полете…
— Почему?
— Видишь ли, мать у меня русская, а отец армянин. Они в студенческом общежитии познакомились. Полюбили друг друга. Ну, а родители отца на дыбы против мамки, не захотели русскую невестку и не разрешили привозить. Отцу приказали вернуться домой после института, он не мог ослушаться родителей и приехал один, мать осталась в положении, но отцу ничего не сказала. Он вскоре женился на армянке, вернее его женили на той, какую выбрали родители. А мама родила меня. Но через полтора года, как только я встал на ноги, приехали дед с бабкой и забрали в деревню, — вздохнул трудно:
— Матери сказали, чтоб не беспокоилась и устраивала свою личную жизнь, пока молода. Она тоже послушалась стариков и вскоре вышла замуж. К нам в деревню она приезжала очень редко, не каждый год. И я скоро отвык от нее и мамой звал бабку. Подрастая, узнал, как сложилась жизнь моей матери. Да, она родила еще двух сыновей, но с мужем жила очень плохо. Человек он скандальный и жадный, одним словом — эстонец, из прибалтов. Ему что ни сделай, все не так, обязательно найдет к чему придраться и тогда орал до ночи на всех. Случалось, неделями с матерью не разговаривал. Самое интересное, что он ей никогда не отдавал всю зарплату, хотя не пил. Каждый день выдавал по крохам, чтоб не зажирели. Сыновья его боялись и не любили. Он их жестоко бил в детстве, а когда выросли, не выдержали и вломили ему за все прошлые годы. Так вот и остался он калекой. Выгнали из квартиры и не велели возвращаться. Старший в армейке остался, в десантниках, младший, стыдно вслух сказать: футболист. Он семейный, у него сын, живут с матерью, все вместе, хорошо ладят меж собой…
— А отец не объявлялся?
— Года три назад подал в розыск. Сразу нашел мать и позвонил ей. Она про меня сказала, он тут же прилетел нагруженный, как ишак. Что с него спросишь, если не знал обо мне. Упрекнул мать. Но за что? Пусть бы винил себя. Я так и сказал ему, если обидит мать еще одним словом, то эта первая встреча станет последней. И уж кому надо было упрекнуть обоих, так только мне, но я сдержался. Отец жаловался, как тяжело жилось ему с нелюбимой и глупой женщиной, падкой на деньги и украшения. Она тоже не любила отца. Вышла замуж по расчету, но все годы вслух о том сожалела. Она умерла от рака. Прошел год после ее смерти и отец стал искать мою мать.
— А где его сыновья?
— У него один сын — Ашот. Он летчик в гражданской авиации, живет в Москве. Сестра — Каринэ, закончила институт иностранных языков, работала гидом в Санкт-Петербурге и вышла замуж за ахпара, так в Армении называют армян из-за рубежа. Живет в Марселе во Франции. Отец бывал у нее, и у Ашота. Они хорошо устроились, к себе его зовут, но он не хочет жить в зависимости от невестки или зятя.
— А тебя к себе звал?
— Не то слово! Умолял!
— Чего ж не поехал?
— Не потянуло! Да и кто он мне? Разве отец таким должен быть? Разыскал, когда мать старухой стала, а и мне уже почти четыре десятка лет. Что я видел от него? Где был, когда учился в институте и перебивался с хлеба на чай. На дорогу в деревню денег не было. Единственные брюки были. Как боялся их порвать или запачкать.
— Эстонец тот знал о тебе?
— Конечно. Мать не скрывала. Он видел меня. Но зачем я ему был нужен? Своих не радовал, обижал. И к нам в деревню приехал с пустыми руками, хоть бы пряник или баранку насмех привез. Нет, ничем не побаловал. Зато от деда с бабкой полные сумки увозил, аж пердел от тяжести, когда к автобусу нес. Дед долго ругался матом, вспоминая того зятя.
— А чего мать не осталась с твоим отцом, когда он разыскал ее?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
