— Звание у тебя будет. Где-нибудь в конце года или начале следующего получишь майора. С боевыми наградами тоже что-нибудь придумаем. Но тогда тебе задание: плотно изучай и тренируй личный состав на тактику уличных боёв. Охране — самое то.
Приговариваем вторую стопку и укладываемся спать. Намерен давить подушку часов десять. Поговорку «солдат спит — служба идёт» генералы и маршалы уважают не меньше рядовых. Поспать вволю в военное время удаётся далеко не всегда.
Лежу раздетый под одеялом и размышляю. Что это значит? Что может значить факт назначения меня принимающим парад? Предположение первое: Сталин давно меня двигает на пост наркома, так что это обстоятельство очень в струю. А предположение в том, что эту идею он не оставил. Предположение второе: Сталин учитывает мою популярность в стране и армии и, как умный политик, идёт навстречу желаниям народа.
Есть только одна опасность. Уж больно крут на расправу наш вождь, если что. Вот поют песни о ком-то, глядь, а этот кто-то уже у стенки и лоб зелёнкой намазан. Но сможет ли Сталин провернуть такое дело со мной? Я-то повода не дам, не мальчик подставляться, но мало ли. Сможет или нет?
«В моей истории не мог», — вмешивается Кирилл Арсеньевич, — «Были у него претензии к Жукову, мог его в должности понизить, но репрессировать никак. Слишком популярен был в народе. Заслуженно или нет, другой разговор. Однако он Берлин взял и так вошёл в историю, что стал неприкасаемым даже для Сталина».
Хм-м. Это утешает. Но подставляться всё равно не буду. Например, мириться с Берией. Поймал я одобрительный и потаённый огонёк в глазах вождя, глядящего на то, как мы недобро косимся друг на друга. Расшифровать причину не сложно. НКВД и армия грызутся? Замечательно! НКВД будет следить за армией, армейское ГРУ за НКВД, по итогу сговориться против Верховного не смогут. А ещё надо самому взять Берлин…
Окончание главы 6.
От автора.
Яманов возобновил цикл «Кипчак»(https://author.today/work/174745): «Хан из рода Ашина». Кому интересны времена нашествия Батыя — все сюда: https://author.today/work/324645 — это вторая часть.
Глава 7
Война параду не помеха
6 ноября, четверг, время 19:40
Москва, Кремль, Большой кремлёвский дворец.
Роскошь внутреннего убранства дворца правителей Руси бьёт в глаза наотмашь. Аж прижмуриваюсь. Дедушка Калинин жмёт мне руку своими сухими хрупкими пальцами после прикалывания на грудь Золотой Звезды. И про орден Ленина не забывает. Почему-то я один. Что, больше никого не нашлось? Сказали бы мне, привёз бы целую толпу, а то целая церемония ради одного. Пусть и такого важного дяди, как я.
— Товарищи, — от меня ждут каких-то слов, но долго рассусоливать не буду, — могу сказать только одно. Я глубоко благодарен Советскому правительству и руководству коммунистической партии за столь высокую оценку моих… — слегка запнулся, хотел сказать «скромных», но ведь засмеют, — заслуг. Добавлю, что и в дальнейшем не подведу высокое доверие, оказанное мне партией и советским народом. Служу Советскому Союзу! Спасибо, товарищи!
Как-то неуклюже мысль сформулировал, ну, и хрен с ней. Вижу здесь почти всех. Молотов, Маленков, Тимошенко, Берия, Будённый с Ворошиловым, Булганин, Микоян, умучаешься перечислять.
Скоротечная торжественная часть переходит в праздничный ужин. В другом зале, разумеется.
— Хачу объявить первый тост за то, — Сталин, не садясь за стол, поднимает стопку, — чтобы следующую годовщину мы встречали уже в мирное время, окончательно разделавшись с фашизмом во всей Европе.
Встаём. Грех за это не выпить. Садимся и начинаем неторопливую трапезу. Сидящий рядом Будённый, — за ним его друг Клим Ворошилов, по другую сторону Молотов, — подцепляет вилкой солёный огурчик, заводит со мной разговор.
— А что, товарищ новый маршал, — в обращении слышу лёгкую подковырку, лёгкую и необидную, — исполнится тост товарища Сталина или нет?
— Товарищ Сталин дал армии хороший срок, успеем, Семён Михайлович, — подцепляю вилкой соблазнительный грибочек, шарю глазами по обильному столу, — вот если бы назначил срок к 1 мая, я бы засомневался…
— И в чём же вы засомневались, Дмитрий Григорич? — Микоян присоединяется к разговору, а я выбираю салатик с редиской. Где они её только взяли в такое время года?
— Не смогла бы армия захватить Германию к маю? — Микоян продолжает допытываться.
— Армия смогла бы, — с наслаждением жую салатик, а вот ещё бутербродик с чёрной икрой… — страна не смогла бы. Армии нужны боеприпасы, каждый ящик снарядов это сэкономленная жизнь красноармейца. Армии нужно топливо, много топлива. Новобранцы тоже нужны, потери мы всё-таки несём…
— А почему страна не смогла бы? — продолжает приставать Микоян.
— Анастас Иванович, ну, что вы, как маленький? Сами же всё знаете! Дефицит алюминия есть? Есть! Не просто же так мы самолёты из фанеры делаем. Дефицит топлива есть? Есть. Я по Москве вижу, как мало машин ездит. Весь бензин на фронт уходит.
— И потом, Анастас Иванович, мы же потери не только в живой силе несём. Нападение всё-таки неожиданным было. Мы изрядно складов ГАУ потеряли. Где-то треть. С вооружением, амуницией, боеприпасами… а ведь их страна много лет заполняла.
— Ваш фронт так много потерял? — удивляется Будённый.
Заметил кое-что интересное. Будённый смотрел на меня косо, когда я был на дружеской ноге с Берией, зато после размолвки с ним Семён Михайлович относится ко мне по-отечески благосклонно. Ну да, напряжённые отношения между ними не секрет. Известен случай, когда вошедший в раж Берия послал команду арестовывать Будённого, а тот схватился за пулемёт. Команда арестовывателей впала в полное охерение. А взбешённый Будённый позвонил Сталину, тем всё и кончилось.
— Мой фронт почти ничего не потерял, — тянусь к осетринке, уж больно аппетитно выглядит, и где ещё попробуешь. В белорусских речках не водится.
— Разбомбили немцы как-то один второстепенный склад, и то, не полностью. Я за всю армию говорю.
— М-да, — осуждающе качает головой Будённый, — подвели нас Жуков с Кузнецовым.
— Да я бы так не сказал… — хороша осетринка, всем рекомендую, — получилось прямо по пословице: не было бы счастья, да несчастье помогло. Мой фронт устоял, и вышло так, что Красная Армия воткнула штык в брюхо вермахту.
Ворошилов, и не только он, стихает и прислушиваются. Вокруг меня возникает некая зона внимания, даже Сталин слегка повернулся ухом ко мне.
— Но потери всё-таки есть, Анастас Иваныч. И я не об армии. Свой мобилизационный потенциал мы даже на одну десятую не вычерпали. Наша промышленность тоже понесла потери. Какие, вам виднее. Думаю, процентов десять-пятнадцать. Плюс потерянные запасы. Но надеюсь, к лету страна восстановится и завалит нас боеприпасами, обеспечит топливом. И тогда, не сомневайтесь, от немецкой армии останутся рожки да ножки.
— Не будем сомневаться, товарищ Павлов, — откликается Сталин и снова поднимает рюмку с вином, — наша промышленность обеспечит вас всем, чем нужно.
И смотрит со значением на Маленкова, Кагановича и того же Микояна. Выпиваем и за это. А больше не пьём, завтра тяжёлый и ответственный день.
— Кстати, Иосиф Виссарионович, кроме всего того, что я сказал, нам к зиме нужна белая краска. Надо готовить технику к боям в зимних условиях. Сейчас у нас маскировка летняя.
— Будет вам краска, товарищ Павлов, — ещё один взгляд на маршалов от промышленности.
Товарищ Сталин радует меня ещё раз, как раз к десерту. Специально подгадал?
— Товарищ Павлов, ми тут посоветовались и решили, что в присоединении Литвы к Белоруссии есть повод и причина. В качестве автономного края пусть будет.
Откровенно начинаю сиять. И срабатывает рефлекторная крестьянская привычка ухватить ещё. Пока дают.
