ГЛАВА 7
Шотландец был так близко. Она видела каждую его ресничку, каждую крупицу серебра вокруг зрачков на фоне темно-синей радужной оболочки. И этот тоненький шрамик, пересекавший одну бровь, и голубая тень щетины на щеках… Наиболее привлекательными Кейт казались загнутые уголки его рта; она как будто уже знала, какие теплые и мягкие у него губы. Пахло от Шотландца травами: должно быть, он пользовался особым мылом. Шестое чувство подсказывало Кейт, какую бешеную силу он вынужден в себе подавлять и как дорого он за это платит.
Она могла бы отойти, отделавшись какой-нибудь банальностью. Это было бы мудрое, взаимовыгодное решение.
Но она не отошла. Ее тело отказывалось подчиняться мозгу. В голове звучал лишь голос Маргарет — опасный, не заслуживающий доверия: «Неужели ты никогда не задумывалась, каково это — встретиться с мужчиной в саду, как в “Романе о розе”, позволить ему прикоснуться к тебе, приласкать, а потом… подпустить его к самым заветным, самым деликатным местам?»
Они, конечно, встретились вовсе не в саду, но второго шанса могло и не представиться. Она ведь так долго об этом мечтала. И добровольно призналась в этом сестре. Так долго мечтала…
Более того, сейчас желание познать пьянящую мужскую силу Росса Данбара только окрепло. Тело его было таким внушительным, мускулистым, бронзовым в тусклом свете светильника… Завитки его ушных раковин, линия крепкой шеи, волосы на груди… Все это было просто потрясающим. Кейт отдала бы сейчас все на свете, лишь бы ощутить ладонью шелковистость этих волосков, сгущавшихся книзу и исчезавших в складках пледа.
Она не отрывала взгляда от его губ. Сердце как сумасшедшее билось о ребра, руки дрожали, рискуя выронить бинт. Возможно, она чуть подалась вперед. Возможно, позволила себе легкий вздох. Но глаз она не закрывала до того самого момента, как его лицо приблизилось к ее лицу и губы коснулись ее губ.
Его прикосновение оказалось таким теплым, таким манящим. Шотландец излучал тепло, и Кейт оставалось лишь содрогаться от его близости. Его губы обожгли ее, словно наложили клеймо, и все тепло, скопившееся внутри, ринулось навстречу, в ответ, в благодарность. Дрожь, зародившаяся в губах, постепенно спускалась все ниже, пока не осела в чреслах. Кожа на плечах Росса была подобна бархату, обтягивающему нагретый мрамор. Когда Шотландец заключил Кейт в объятья, она сполна ощутила его недюжинную силу. Одной рукой он провел по шелку ее туники, задержавшись в районе талии, а потом устремившись к груди.
Кейт издала приглушенный стон — не то возражала, не то соглашалась. Росс прикасался к ней совсем иначе, чем Трилборн. В его руках ее плоть увеличивалась, разрасталась, заполняя ковш ладони целиком. Кейт погладила его по плечу, пробежала пальцами по шелковистым волосам — и явственно, едва ли не до боли ощутила его близость, его телесность.
Его хмельной поцелуй по вкусу напоминал выдержанное вино. Кейт вмиг опьянела; впуская в свой рот его немного шершавый язык, прижимаясь к его твердой как камень груди, слушая биение его сердца, она понимала, что не справится с пожаром, который разгорался у нее внутри. С легким недоумением она также отметила незнакомое прежде давление в бедро — пульсирующее, страстное, совсем не похожее на злобные тычки паха Трилборна.
Силы, которым леди Кэтрин вынуждена была подчиняться, были примитивными, звериными силами. Она и вообразить не могла, какую бурю эмоций вызовет этот тесный контакт. Теряя остатки самоконтроля, она едва не взвыла.
— О, девочка моя! — прошептал Росс, словно задавая вопрос.
Задумавшись над ответом, Кейт не почувствовала слабого сквозняка, прокравшегося в комнату через приоткрытую дверь, и не услышала тихих шагов, когда кто-то, обутый в войлочные тапки, остановился совсем рядом.
— Святые угодники!
Гвинн. Это была Гвинн.
Кейт вскрикнула от неожиданности. Наваждение тотчас развеялось, но она не сразу сообразила, что нужно делать. Вырвавшись из объятий Росса, она попятилась, поправляя вновь сбившуюся вуаль.
— Вот… вот ты где, Гвинн! — неестественным голосом воскликнула девушка. — Этот джентльмен был ранен в бою, и ему потребовалась медицинская помощь.
— Да, госпожа, я вижу, — процедила служанка, упершись руками в бока. — И вы поспешили ему ее оказать.
Кейт вскинула бровь, пытаясь восстановить свой авторитет.
— Тебя же тут не было! А ему… ему нужно чем-то укутаться, у него вся рубашка разорвана и окровавлена, сама видишь. Негоже ведь ему сидеть тут нагому! Сходи, поищи какую-нибудь одежду.
— Где я должна ее искать?
— У меня в покоях, — ответил ей Росс. — Даю вам разрешение перерыть все мои вещи и принести сюда то, что вы сочтете нужным.
Если его и огорчил тот факт, что его застали в покоях у дамы почти обнаженным, то виду он не подал. Стыд, кажется, был ему неведом: возможно, он привык к подобным происшествиям; возможно, мнение какой-то служанки его не занимало.
Кейт же подобного оптимизма позволить себе не могла: Гвинн прислуживала ее матери со дня свадьбы, а после нянчила и ее, и сестер. Когда их мать скончалась, Гвинн фактически заменила ее. Она выхаживала их от сотен болезней и душевных расстройств, защищала от гнева отчима и сводного брата, пока те не умерли, делила с девочками радости и горести. Она была им родным человеком, членом их семьи.
— Прошу тебя, Гвинн! — взмолилась Кейт. — Я все объясню. После.
Служанка посмотрела на нее с тревогой, но без осуждения и через несколько секунд кивнула.
— Хорошо. Но я постараюсь побыстрее управиться, имейте в виду.
Это было предупреждение, пускай и излишнее. Опасный момент миновал. Когда дверь затворилась, Кейт подняла с пола рубашку Росса и внимательно ее рассмотрела, мысленно отмечая ширину его плеч и темный оттенок впитавшейся крови.
— Если рубашку замочить, пятно еще можно будет отстирать, — ровным голосом заявила она. — А потом я… или Гвинн… зашьем дыру.
— Да бросьте. Не каждую дыру удается зашить.
Кейт отвела глаза, взбудораженная намеком.
— Но попытаться все же стоит.
— Не всегда. Бывает, что это очевидно.
Кейт, поджав губы, сложила рубашку и окунула ее в миску с красноватой водой.
— И что тогда?
— Тогда нужно выбирать: либо ты обходишься без этой дырявой вещи, либо начинаешь все заново.
Она чувствовала, как бьется ее сердце, ощущала тяжесть в чреслах и не могла отделаться от невеселых мыслей. Именно сейчас, в данную минуту, принималось некое судьбоносное решение, но какое именно и к каким оно приведет последствиям, Кейт не знала. Когда она снова заговорила, слова ее были лишь сотрясанием воздуха.
