применить тактику далеко выдвинутых дозоров. Двое дозорных могли огнем остановить врага, заставить его до утра залечь. Тем временем группа ушла бы вперед, дозорные бы ее потом нагнали.
На следующем этапе, когда солнце уже коснулось горных вершин, майор начал приводить свой план в исполнение. Он начал высматривать укромное место, что-то вроде пещеры или груды камней, желательно в стороне от тропы. И увидел впереди то, что искал. Примерно на расстоянии в полкилометра, справа от их пути высилась каменная стена. А в ней чернел провал. Неясно было, пещера это, или просто трещина, но это было и не важно. Такое укрытие подходило для засады. К тому же вокруг провала высилась груда камней, за которой могли укрыться дозорные. «Сейчас подойдем и будем становиться на ночь», – решил Переверзев. Он знал, что в горах темнеет быстро. Так что все получится вовремя. Пока они туда дойдут, пока подтянутся отстающие, станет уже темно.
Он уже повернулся, чтобы сказать это подчиненным, подбодрить уставших. И в эту минуту вдруг случилось то, чего он никак не ожидал. Случилось невозможное, невероятное! Впереди, с кручи, на которую они поднимались, внезапно раздались выстрелы. Разуваев, шедший первым, схватился за плечо и рухнул на землю. Следом попадали и остальные бойцы, доставая оружие и открывая ответный огонь. Им не требовались указания командира, чтобы организовать оборону против внезапно появившегося врага. Они уже расползались, укрываясь за камнями, своим огнем заставляли противника тоже залечь.
Да, для этого командир был не нужен. Он был необходим для другого: понять, что произошло, и решить, как действовать дальше, в этой новой ситуации.
«Что случилось? – стучало в голове Переверзева. – Неужели они смогли нас обойти? Нет, это невозможно! Хребет слишком узкий, они не могли обогнать группу так, чтобы мы их не заметили. Значит, это другая бандитская группировка! Еще какие-нибудь «Воины» или «Мученики». Но как же быть?»
Появление новых врагов ломало весь план спасения. Оно ставило группу в безвыходное положение. Но предаваться отчаянию было некогда, надо было срочно подсказать людям, что делать.
– Все отходим вон к той пещере! – скомандовал Переверзев. – Рустам, посмотри, что с Егором!
Галимов сделал короткую перебежку, упал рядом с ефрейтором. Затем Переверзев увидел, как сержант достает медпакет и бинтует Разуваеву плечо. Значит, в группе появился еще один раненый. Причем это был один из самых надежных и опытных бойцов.
– Понизу, понизу идите! – кричал майор медикам, которые по неопытности готовы были выйти на открытое место.
И, чтобы прикрыть их отход, он сам открыл огонь по врагам. Стреляя, он старался понять, насколько силен этот новый противник. Спустя несколько минут интенсивной перестрелки он пришел к выводу, что в этой новой группе людей не так много – человек десять-двенадцать. Но этого было достаточно, чтобы остановить продвижение его группы к Хосту. Вероятно, такая цель перед новыми нападавшими и ставилась. Они должны были сдержать русских, не дать им уйти в Афганистан, дождаться подхода основных сил исламистов. Спустя пару часов появится основная группа, весь день висевшая у них на хвосте, и тогда враги общими силами в тридцать-сорок стволов обложат спецназовцев со всех сторон. Обложат и будут сжимать кольцо, пока не уничтожат всех до одного…
Майор обдумывал ситуацию, а сам тем временем стрелял, перебегал с места на место и не забывал следить за своей группой. Ага, вот уже все бойцы достигли груды камней возле пещеры; вот и Настя Мельникова, поддерживаемая Роговым, скрылась в темном проеме. Первая задача была выполнена – они собрались в укрытии.
Майор послал во врагов еще одну короткую очередь, вскочил, обежал скалу и оказался среди своих. Четверо бойцов вели огонь, сдерживая врага. Среди них Переверзев с радостью увидел Терехина. Галимов укладывал раненого ефрейтора и что-то объяснял хирургу. Еще двоих не было видно – скорее всего они отправились обследовать пещеру.
– Прекратить огонь! – приказал майор. – Стрелять только на поражение противника. Боеприпасы надо беречь.
– А если совсем близко подберутся? – спросил Ляйнер.
– Тогда стреляй, – лаконично ответил майор.
Уже совсем стемнело, повисли густые сумерки. Видимо, кто-то из душманов, молодой и горячий, решил воспользоваться темнотой, чтобы покончить с «неверными». Сразу две фигуры с разных сторон вскочили и бросились к камням, за которыми укрылась группа. Возможно, они хотели закидать русских гранатами. Однако Мусагалиев и Терехин дали каждый по очереди, и нападавших отбросило в сторону.
– Один точно готов, – заключил Мусагалиев. – Я в грудь целился.
После этого стрельба с обеих сторон прекратилась. Душманы не делали новых попыток атаковать, бойцы Переверзева выжидали. Тут из отверстия пещеры появились Куликов и Тараканов.
– Пещерка вообще хилая, – сообщил Куликов. – Метров семь в глубину, и потолок низкий. Но что хорошо – там есть поворот, и пространство за поворотом от входа не простреливается. Так что там можно укрыться.
– Только там до нас уже кто-то укрывался, – добавил Тараканов. – Костей там на полу полно. Тигр, наверно, жил.
– Тигров в Афганистане нет, – ответил майор. – Здесь барсы водятся. Так что скорее всего здесь был барс. Ну, а теперь мы переночуем.
Рядовые переглянулись. Видно было, что обоим хочется спросить: «Переночуем, а завтра что делать будем?» Однако дисциплина не позволяла задавать такие вопросы командиру, и бойцы промолчали.
Переверзев подошел к Рогову, который закончил перевязывать Разуваева.
– Ну что с ним? – спросил. – Насколько серьезно?
– Сквозное ранение плеча, – ответил хирург. – Порваны мышцы, сухожилия, но кость не задета. Рана будет заживать не меньше месяца. Рукой при этом двигать нельзя.
– Какая рука – правая?
– Да, правая. Я наложил шов, сделал все необходимые уколы. Теперь осталось ждать, пока раненый поправится.
«То есть на практике это означает, что один из лучших бойцов до конца операции вышел из строя, – подумал майор. – Одной левой рукой много не навоюешь…» Разуваев словно подслушал эти размышления командира.
– Я одно время специально тренировался с двух рук стрелять, – заявил он.
– Это называется «стрельба по-македонски», – сказал Переверзев. – Значит, ты такой стрельбой владеешь?
– Не скажу, что в совершенстве, – ответил ефрейтор. – Но в цель попадаю. Так что со счетов меня списывать не надо.
– Никто тебя и не списывает, – буркнул майор. – Хочешь воевать – будешь воевать.
В душе он был тронут таким порывом ефрейтора, его желанием остаться в строю.
Майор распорядился, чтобы медики переместились в дальнюю часть пещеры, а бойцы – перенести туда все снаряжение. Подумав, он приказал отгородить эту дальнюю часть перемычкой из камней, оставив только узкий лаз. Теперь, даже если бы в пещеру снаружи бросили гранату, осколки не могли поразить людей, укрывшихся в ее дальней части. После этого он распорядился приготовить горячий ужин.
– Только воду берегите, –
