Читаем без скачивания Пиранья. Флибустьерские волны - Александр Бушков

Он говорил спокойно и уверенно, небрежным тоном человека, ощущающего за собой нешуточную силу. Нисколечко не притворялся, воображал себя самого серьезным профессионалом, за которым стоит вся мощь государства – вот только вывеска была другая.

– Тони, ты и в самом деле будешь мне тут вкручивать, что вы, банда вонючая, способны серьезно обидеть мальчиков из Лэнгли? Ну, брось, не настолько ты крут... Это мы при необходимости вас всех развесим по пальмам, ты понял, ублюдок? – Мазур наклонился вперед и с ничуть не наигранной злобой пнул лежащего под ребра. – Это от нас вы будете бегать всю сознательную жизнь, что ты, что Ричард... Сидеть будете, как крысы в норе...

– Что ты хочешь? – после короткого молчания спросил Тони. Судя по его виду, он принял навязанную Мазуром легенду – потому что она крайне походила на правду. При всем своем уме и житейской опытности этот хмырь не мог доискаться до реального положения дел: Советский Союз и тамошний спецназ для него были чисто отвлеченными понятиями, не входившими в круг повседневных забот. Точно так же, как для Мазура – торговцы наркотой, пока жизнь не свела с ними вплотную...

– Ты все понял, недоносок? – спросил Мазур тем же хозяйским, нагло-уверенным тоном. – Я бы вас всех пришил к чертовой матери, но останавливают меня чисто практические соображения. Операция еще не закончена, и мне категорически велено не привлекать к себе внимания. Я, знаешь ли, привык добросовестно выполнять приказы, у нас без этого нельзя. Иначе с превеликим удовольствием поджег бы это гнездо, чтобы вы все тут изжарились... Но ты не думай, Тони, что счастливо отделался. Уж если попал к нам в руки, мы тебя в жизни не выпустим... Чуть погодя, совсем скоро, к тебе придут другие. Расскажут, чего от тебя хотят, и ты будешь выполнять все, как робот, – потому что с Лэнгли шутить опасно, особенно таким типам, как ты. Стоит пальцем шевельнуть – и ты схватишь парочку пожизненных... А прятаться от нас бесполезно даже в Антарктиде. Так что всего хорошего, Тони. Лежи и думай о приятном. Вы все – мальчики с большим жизненным опытом, и не думаю, что вы так и будете валяться связанными, пока не сдохнете от голода и жажды... Рано или поздно распутаетесь – подозреваю, через сутки-другие, но, скажу тебе по совести, меня не волнуют ваши переживания... Захотите жить – распутаетесь. В крайнем случае, можно выкатиться на улицу и орать, призывая на помощь. Выставляя себя, скажем, жертвой грабителей. Вдруг да найдется такой дурак, что поверит. Всего наилучшего, Тони! Ты, главное, запомни, что совсем скоро к тебе обязательно придет кто-то от нас, и всю оставшуюся жизнь готовься танцевать под нашу музыку... Пока, скотина!

Пнув лежащего напоследок под ребра в виде дружеского прощания, Мазур вышел в коридор. Прихватил с вешалки легкую курточку то ли Санни, то ли Фила – но уж никак не Чахлого, не те габариты были у покойника – и распихал по ее карманам военную добычу. Кроме цепочки с ключами, вторых ключей от «бьюика» и массивного золотого портсигара, он стал обладателем двух с лишним тысяч долларов бумажками разного достоинства, двух пар золотых часов, увесистого золотого перстня с каким-то зеленым камнем – вполне вероятно, неподдельный изумруд – и золотой же зажигалки. С мародерством все это не имело ничего общего – беглецу в чужой стране жизненно необходимы деньги и ценности, без них ничего путного и не получится, проще уж сразу сдаться властям...

После короткого размышления он оставил себе складной нож, а все пистолеты и револьверы свалил в мусорное ведро в кухне. В большом мирном городе пушка все равно ни к чему, от нее больше вреда, чем пользы. Тут вам не джунгли и не дикие окраины, на первый же выстрел слетятся полицейские, и погоришь, как мотылек на свечке...

Он прислушался. Со второго этажа не доносилось ни малейшего шума – даже если троица пришла в себя, притихли, как мышки, ожидая дальнейшего развития событий и боясь привлечь к себе внимание. На их месте Мазур тоже лежал бы смирнехонько и не пищал – когда по дому болтается вооруженный решительный тип, которого вы с дружками недвусмысленно собирались придушить до смерти, но он ухитрился вырваться, лучше лежать и помалкивать...

Прощаться с ними, разумеется, не стоит – перебьются...

Распахнув ворота, Мазур уселся за руль роскошного «бьюика», включил мотор, осторожно перекинул непривычный рычаг передач, располагавшийся прямо на руле, медленно выехал на улицу. Ногам тоже было непривычно, они искали педаль сцепления, которой тут не было вовсе – буржуйская роскошь, автоматическая коробка, педалей только две – тормоз и газ, – как в фантастическом романе, право слово...

Аккуратно притерев длинную машину к тротуару, вылез и неторопливо огляделся. Мимо ехали машины и шли люди, и никто не обращал на него внимания, Мазур ничем особенным не выделялся. Вновь на миг прошило ощущение нешуточной странности – один-одинешенек на американской территории, совершенно нелегально, и ни одна собака не подозревает...

Закрыл ворота, вернулся в машину и, включив левый поворот, отъехал от тротуара.

Глава девятая

Гуд бай, Америка!

В пехоту Мазур перешел уже через четверть часа, проехав на «бьюике» не более километра. Причин было несколько, и все – серьезные.

Во-первых, он абсолютно не знал города, понятия не имел, что его ожидает за очередным поворотом – широкая улица или тупик, из которого придется долго выбираться. Во-вторых, добраться до того района, где жила Пакита, самостоятельно нечего было и думать. Пришлось бы то и дело расспрашивать аборигенов, а это чревато – человек в роскошной машине с местными номерами, совершенно не ориентирующийся на улицах, запоминается надолго. В-третьих, в любую минуту его могли тормознуть полицейские, проверить документы порядка ради – а какие у него документы? Усы, лапы и хвост – вот и все наши документы...

Так что он очень быстро припарковался в тихом местечке, оставил ключи в замке зажигания – сопрут, и ладно – и безмятежной походочкой направился неизвестно куда, в западном направлении, присматриваясь украдкой, каким именно манером местные останавливают такси – канареечно-желтые, в черную шашечку, со щитами на крышах. Ага, кое-что проясняется – небрежный свист, взмах руки, в точности как в читанных однажды романах... О том, что категорически не принято останавливать такси, в котором уже кто-то сидит, он и так знал – тут вам не Союз, тут буржуйские порядки...

Никто не обращал на него внимания. Обычная улица с самыми обычными прохожими, преобладают пуэрториканцы, смуглые и курчавые, но и белых изрядно. Магазинчики, кинотеатры, светофоры, полно красивых девушек в символических платьицах, пальмы растут, как дома – лебеда, попадаются пешие полицейские в разукрашенных яркими эмблемами рубашках, но на Мазура не обращают никакого внимания: вид приличный, в розыске не числится, общественного порядка не нарушает...

Одним словом, жить можно было и здесь. Достав из кармана пятерку, он купил в киоске ледяную банку извлеченной из холодильника кока-колы, выпил ее, присев на скамеечку, выбросил банку в урну и направился дальше. Увидев, что многие листают на ходу толстые газеты с цветными заголовками и снимками, свернул к расположившемуся прямо на улице газетчику и тоже обзавелся маскировки ради.

К его некоторому удивлению, на первой странице он узрел огромный снимок новоявленной соседки по причалу и по тихой улочке очаровательной мисс Кимерли Стентон, изображенной в красном купальнике, на который материла пошло не больше, чем на носовой платочек. Улыбалась она заученно, но выглядела весьма, весьма... Огромный заголовок гласил: «Кинозвезда отправилась ловить привидения!» Бегло пробежав первые строчки, Мазур узнал, что восходящая звездочка, оказывается, чуть ли не с детских лет питает склонность к охоте на призраков – и вот теперь сняла на Пасагуа старинный особняк, где, по заверениям компетентных лиц, привидения шастают что ни ночь, толпами и шеренгами, так что, никаких сомнений, очень быстро очаровательная Ким наловит призраков столько, что цена на них на рынке моментально упадет, и окажутся посрамлены самые завзятые скептики, не верящие в реальность загробной жизни.

Тут же помещалась фотография того самого лысого типа – фамилия его, оказалось, Билли Бат, он имеет честь служить агентом-менеджером кинозвезды, ну да, все правильно...

Призраки, говорите? Мазур моментально вспомнил, как Кимберли призналась ему, что с детства боится привидений, и личико у нее при этом было достаточное серьезное. Почему же тогда? Как она выразилась? «Есть обстоятельства...»

Ах, ну во-от оно что! Кажется, он сообразил, что к чему – очередные выкрутасы растленного буржуазного мира, волчьи законы... Как там это именуется? Ага, шоу-бизнес!

Скорее всего, дело тут наверняка не в экстравагантном хобби, а в хитрой рекламной кампании. У них, в Голливуде, это обожают. Все-таки она еще, посмотрим правде в глаза, не настоящая, патентованная и признанная звезда, а именно – восходящая. Еще не факт, что восходящая звезда непременно взойдет. Может и чебурахнуться на взлете, не достигнув небосклона. Значит, все это – чисто рекламная шумиха для поддержания интереса публики: ну как же, очаровательная кинозвезда гоняет шваброй привидений по мрачному старинному особняку – и лучше всего, в том самом купальнике, так оно гораздо более зрелищно... Разлагаются господа капиталисты самым наглым образом, им бы...