После своего возвращения в Тегеран шах аннулировал должность великого визиря и издал новый список министров, в которых имя мирзы Хосейн-хана не было включено.
Отставка Хосейн-хана и сохранение русофила мирзы Саид-хана в качестве министра иностранных дел были сделаны, чтобы умиротворить русских и обезоружить оппозицию. Через несколько дней мирза Хосейн-хан был вызван в Тегеран, любезно принят шахом, но ему не была предоставлена официальная должность. Однако этого было достаточно, чтобы встревожить русского посланника А.Ф. Бегера, который решил узнать у английского посланника, почему бывший премьер-министр прибыл в Тегеран. Бегер унижал мирзу Хосейн-хана и благоприятно отзывался об оппозиции. В. Тейлор Томсон упорно не соглашался. По его мнению, действия оппозиции заложили начало притязаний духовенства и народных волнений, которые могут привести к установлению формы правления, для которой Персия в целом не подготовлена.
Это были действительно пророческие слова. Для того чтобы уничтожить возмутительную концессию, Россия ободрила реакционную камарилью, состоявшую из принцев, мулл и жен шаха. Их мотивы были низменными и носили частный характер, но их сплоченный крик был таков: независимость от иностранного контроля и защита религии. Они посмели перечить воле диктатора и одержали победу. Урок не прошел даром для русских, англичан и иранцев. Тогда была создана модель, которая будет повторяться со все увеличивающейся яростью, вплоть до полного свержения каджарской династии.
Подобные мысли не приходили в голову Тейлору Томсону, когда 15 октября он выразил шаху лично и в меморандуме свое мнение о том, что атака на мирзу Хосейн-хана была заговором против прерогатив его величества, «наполненным злейшими последствиями для будущего».
Он сражался в старомодном политическим поединке со своим русским коллегой, поддерживая дружественного, гибкого перса, делая все зависящее, чтобы поддержать британское влияние и не позволить России одержать верх. В наименьшей степени он интересовался бароном Рейтером и несколькими его инженерами, которые в то самое время двигались по маршруту железной дороги от Решта до Тегерана.
Мирза Хосейн-хан все еще испытывал страх за свою жизнь и просил о защите Тейлора Томсона. Английский посланник пытался развеять его опасения и указывал на фатальные результаты иностранного вмешательства в случае с первым премьер-министром Насреддина мирзой Таги-ханом эмиром Незамом, который был приговорен к смерти после того, как шах узнал, что он получил протекцию русского правительства с помощью князя Д.И. Долгорукова, посланника в Тегеране.
Но опасения мирзы Хосейн-хана были очень сильно преувеличены.
Шах остался лояльным к нему. В последующие две недели тот снова регулярно посещал дворец и занимался проведением деликатных переговоров, имевших целью аннулирование концессии Рейтера.
8 ноября мирза Хосейн-хан попросил Тейлора Томсона зайти к нему по очень важному делу, порученному ему шахом. Когда они встретились в тот же день, мирза Хосейн-хан, который был еще без официальной должности, сказал, что шах оказался в сложной ситуации. Его европейское турне утвердило его в стремлении даровать Персии плоды прогресса и цивилизации, но по возвращении домой он увидел невозможность осуществить курс, который себе наметил, из-за событий, вызванных действиями предателей, занимавших высокие посты в его отсутствие. Хосейн-хан сказал, что его величество оказался в трудном положении перед своими подданными, которые кричат о том, что он передал свою страну и веру в руки европейцев. Оппозиция духовенства так сильна, что против своего собственного желания он посчитал необходимым отменить концессию.
Шах и мирза Хосейн-хан полагали, что могли признать концессию недействительной на основе статей 8 и 23, согласно которым предусматривалось начало работы на железной дороге в течение пятнадцати месяцев с момента подписания контракта. Мирза Хосейн-хан спросил о мнении Томсона по этому вопросу, но посланник, понимая, что иранцы уже приняли решение и теперь занимаются поиском лазеек в тексте контракта, порекомендовал ему проконсультироваться с одной британской юридической конторой в Лондоне. Томсон подчеркнул, что сам он не выступает ни за, ни против контракта.
Докладывая шаху о своей беседе с Томсоном, мирза Хосейн-хан сказал: «Со дня начала переговоров с Рейтером британское Правительство сохраняло полный нейтралитет и не вело никаких переговоров с персидским Правительством по этому вопросу до сего дня. Оно не оказывало никакой поддержки контракту».
Мирза Хосейн-хан правильно оценил отношение Томсона к судьбе концессии Рейтера. 10 ноября «Газета Тегерана» сообщила об ее аннулировании. Русский посланник А.Ф. Бегер немедленно узнал об этом деле, ему посоветовали обратиться за дальнейшей информацией к мирзе Хосейн-хану, назначенному шахом вести переговоры с Генри М. Коллинзом, являвшимся тогда агентом Рейтера в Тегеране. Мирза Хосейн-хан, в свою очередь, получил от шаха поручение встретиться с Бегером и предоставить ему нужную информацию. Не опасаясь более изгнания или смерти, мирза Хосейн-хан посетовал, что Бегер был единственным из всех иностранных представителей, который не обратился к нему после его возвращения в Тегеран. Он написал Бегеру, настаивая на том, чтобы тот прибыл к нему. В ответе Бегер написал, что слишком болен, чтобы покинуть миссию, и пригласил мирзу Хосейн-хана к себе. Хосейн-хан согласился, а через два дня Бегер, полностью оправившись от своей дипломатической болезни, нанес ответный визит.
Беседа между Бегером и мирзой Хосейн-ханом была дружеской.
Русский посланник был доволен таким поворотом событий. Хосейн-хан сообщил ему текст заявления шаха, напоминая Горчакову, что он выполнил свое обещание и отменил концессию Рейтера, а затем выразил надежду: «Вы постараетесь улучшить дружественные отношения между Ираном и Россией, как обещали мне от имени Императора».
Хосейн-хан подчеркнул важность этого момента.
Улучшение отношений между бывшим визирем и русским посланником не прошло мимо наблюдательного В.Т. Томсона: «Очевидно, шах хотел установить хорошие отношения между своим фаворитом и Русской миссией, но пока я не могу понять мотивы этих действий. Целью может быть преодоление политического кризиса или изменение направления политического курса с английского на русский». Так докладывал английский посланник Гренвиллю.
Какие бы подозрения Томсон ни испытывал бы в отношении лояльности Хосейн-хана к Англии, они были сразу же рассеяны уверениями бывшего великого визиря в вечной дружбе.
Хосейн-хан зашел так далеко, что стал просить совет у Томсона: принять ли ему должность министра иностранных дел, которую ему предложил шах в начале декабря. Он подчеркнул, что его отказ сохранит эту должность для мирзы Саид-хана, известного русофила. Томсон не колебался: «Я сразу рекомендовал принять ее и выразил мои поздравления по этому поводу».
Одним из первых действий нового министра иностранных дел стало отправление пространного меморандума персидским представителям за границей, объясняющего в мельчайших деталях концессию Рейтера и разъясняющего официальные причины ее аннулирования. Хотя меморандум был составлен ради оправдания действий шаха, тем не менее он пролил свет на самые темные эпизоды дела Рейтера.
Меморандум начинался с обзора событий с весны 1872 г., когда Рейтер сделал свое первое предложение построить железную дорогу через Иран и прислал представителя в Тегеран для обсуждения проекта. Персидское правительство дало свое согласие, поскольку его величество шах всегда стремился способствовать цивилизации в своем государстве и хорошо осознавая большие преимущества, которые дает железная дорога. Поэтому контракт был быстро составлен и подписан.
Рейтер получил «некоторые концессии на шахты, водные ресурсы и леса» как гарантию денег, которые он был должен потратить на строительство железной дороги от Решта до Бушера. Работа должна была начаться в течение пятнадцати месяцев с момента подписания контракта со штрафными санкциями в 40 тысяч фунтов стерлингов, которые Рейтер депонировал в качестве гарантии в Банке Англии. В статье 23 данной концессии Рейтер обязывался начать строить железную дорогу и заниматься шахтами и лесами одновременно. Персидское правительство было удивлено, что такие серьезные задачи будут выполняться одновременно. Далее в меморандуме говорилось:
«Котте, агент Рейтера, утверждал, что состояние и положение барона Рейтера и его партнеров таково, что не может быть никаких сомнений в полном и своевременном выполнении всех своих обязательств».
Во время визита в Европу вместе с шахом, продолжал мирза Хосейн-хан, он узнал, что у Рейтера нет никаких компаньонов или партнеров, поэтому он не сможет выполнить даже часть того, что обязался сделать; а его целью в получении этой концессии была явная спекуляция на закупке и продаже; из этого следовало, что его обязательства не заслуживают доверия.
