— А… а зачем она? — поинтересовался Брюс, который отпустив ручку отскочил в сторонку.
— Для изучения молний.
И дальше царевич принялся рассказывать о своих измышлениях. Например, о том, что опыты с этой машинкой позволяют предположить принцип построения надежного громоотвода. Дабы защитить высокие здания, в особенности всякого рода шпили и купола от поражения молниями.
— Удивительно! — произнес посланник Англии, который был без шуток впечатлен и потрясен.
Он этим выражал общее впечатление.
Царевич их еще немного погрузил своими измышлениями, начав пересказывать школьную программу далекого будущего. Не вникая в детали и немного оформляя словесным декором. От чего подвисли все присутствующие, кроме, пожалуй, Якова Брюса. Тот всем своим видом напоминал Шурика на фольклорной практике. И судя по его лицу, царевич начал даже ожидать фраз в духе:
— Повторите пожалуйста, я записываю.
И это было не удивительно. Потому как исторически до появления динамо-машинки было лет сто с гаком. И на 1700 год понимания природы электричество практически отсутствовало. А уж о том, чтобы создавать искусственные молнии и речи не шло.
Алексей тоже в этом деле был не специалист. Просто что-то вспомнил, где-то аукнулось его образование и понимание физических процессов. Вот и результат. Понятно — с далеко идущими планами. Но озвучивать их он не собирался. Во всяком случае — пока.
— Твой сын, государь, растет настоящим ученым мужем, — заметил с нескрываемым почтением английский посланник.
— Учась во многом у Исаака Ньютона, — ответил ему Алексей, обозначив поклон. — Можно считать, что я его заочный ученик.
Посланник улыбнулся, глядя в глаза наследнику. По-доброму. Без тени иронии или лукавства. Все лицо его выражало удовлетворение.
— Я передам Исааку твои слова. Полагаю, ему будет приятно.
На этом визит завершился.
Делегация вышла на свежий воздух. А Петр с Меншиковым немного задержались у Алексея.
— Ты ведь специально льстил англичанину про Ньютона?
— Про него несложно льстить, — ответил Алексей. — Но да, делал я это специально. Думаю, королю Вильгельму будет приятно узнать, что твой наследник англоман.
— А это так?
— Я, отец, люблю только Россию. — усмехнулся Алексей. — Но, мыслю, для нужд державы, было бы недурно, чтобы те же англичане полагали меня своим верным поклонником. Надо бы что-то подобно провернуть и с Францией да Австрией. Пусть вьются вокруг. А мы с этого попробуем какую выгоду для державы выудить. Вдруг получится?
— Ты для них тоже что-то изобретешь, сославшись на ученичество заочное у кого-то? — поинтересовался Меншиков.
— Да. Но тут я ничего не могу обещать. И это-то случайность. — указал он на динамо-машинку.
— Случайность? — переспросил Петр, очень выразительно скорчив гримасу, явно дополняющую вопрос. Намекая на тот сон.
Алексей кивнул.
Тоже выразительно. Давая понять, что да — оттуда.
— И это все как-то можно использовать? Или только для вот таких опытов?
— Да, безусловно. Хотя и не в таком виде. Но мне понадобится определенная финансовая помощь.
— Много? Это принесет деньги?
— Деньги, чтобы несколько ветряков построить и полсотни десятка пудов меди. Примерно. Может до ста. Я еще не считал.
— Это принесет денег? — повторил вопрос отец.
— Да. Конечно…
Петр кивнул и на этом удалился, выйдя на улицу из дворца. Напомнив, что вечером ждет сына в Преображенском. Праздновать его день рождение. А где-то через четверть часа и вся делегация уехала с подворья Воробьева дворца. Кроме Якова Брюса. Тот о чем-то на улице переговорил с царем и вернулся.
— Только не говори, что отец хочет еще чем-то меня озадачить! — с порога произнес Алексей.
— Ты ведь не просто так спросил Ньютона о монетной машине?
— Да. Потому что ведаю — нам такая нужна отчаянно.
— И ты по этому поводу думал. Ведь так?
— Нет! — излишне резко выкрикнул царевич.
— Как нет? — опешил Брюс.
— Нужно иметь меру! Я и так стал мало спать из-за множества тех работ, что мне поручил отец. А еще и учебой занимаюсь. Если так пойдет дальше, то я просто надорвусь. И слягу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Но ты ведь о ней думал. — утвердительно произнес Брюс.
— Думал конечно. Но нет — заниматься не буду. Не сейчас. Я только взялся изучать механику и механизмы. Потому как без всего этого быстро действующую конструкцию не сделать.
— Но ведь…
— Я много, о чем думаю. — перебил его Алексей. — Совсем не обязательно это прямо сейчас бежать претворять в жизнь. Нужно знать меру!
— Отчего же? Выдуманные тобой водяные нужники строят по всей Москве. И очень ими довольны.
— В Москву нужно подводить чистую питьевую воду, чтобы избежать хворей всяких вроде холеры и тифа. А это акведуки и водопровод. Причем с трубами не из свинца, от которого самого хвори. Что? Пора бежать делать? Да и от канализации стольный град моего отца только выиграл бы. Вони меньше бы стало на улицах и золотари на повозках не мотались туда-сюда. Но все это без генерального плана развития города и постепенной перестройкой Москвы в кирпиче или камне не обойтись. Иначе пожары будут ее терзать и все эти трубы да закрытые каналы вести придется слишком сложными путями. Что, завтра начнем делать?
— Ну ты, конечно, замахнулся…
— Почему нет? Вон — в Лондоне после недавнего пожара Барбон поступил вполне рассудительно. И начал выдавать кредиты на каменное или кирпичное строительство. Еще и типовой проект дома придумал. Чтобы простой, практичный и недорогой, но доброй вместительности. Плохо что ли?
— Ты хоть представляешь, сколько на все это нужно денег?
— Просто ввести запрет на деревянное строительство в столице и на возведение в ней домов ниже двух этажей. Ну, кроме особых служебных зданий. Потихоньку сама перестроится. При наличии же генерального плана можно будет сразу разметить новую застройку. Правильную. И не разрешать строить дома иначе, как в обозначенных местах. Какое-то время будет бардак. Но потом — рассосется. Под указанные же проект дома, вроде того, что Барбон строил, выдавать ссуды. Под небольшой процент. А деньги на ссуды брать у купцов и иных охочих с обещанием прибыли под гарантию казны. Например, оформив сие как акционерное общество. Или векселя выпуская. И все. Лет за десять, край двадцать, столица своими силами перестроится. А потом под получившимися дорогами проложить закрытые каналы канализации и положить трубы водопровода. Но отец этим заниматься не станет. И я не буду. Во всяком случае — не сейчас.
— Ну отчего же? — нахмурился Яков Брюс.
— Оттого что этим некому заниматься. А кто может и так загружен по самое горло. Не продохнуть. Если отец хочет, чтобы я или иные отправились вслед за Лефортом и Гордоном, то да — так и надо поступать. Или выбирать приоритеты. Что сейчас важнее тем и заниматься. Соизмеряя силы и время.
— Ты же понимаешь — Россия отстала…
— Отстала. И за пять лет два века не пробежишь. А если и пробежишь, то шею сломаешь.
— Никто о двух веках и не говорит.
— Ты, кстати, сам не хочешь заняться важным делом?
— Я? — несколько опешил Яков.
— Создать Пробирную палату. Где утвердить эталон мер и весов. Организовать выпуск и распространение копий тех эталонов. Чтобы по всей державе был единый фунт или там аршин. А не в каждом огороде свой. Мне кажется, что, если отец не будет против.
— А почему я?
— А кто? У отца много образованных людей в окружении?
Еще немного поругались.
Мягко. Вежливо.
Царевич из кожи вон лез, выдумывая задания для Якова Брюса. От чего довольно скоро у того усилилась бледность лица и появилась отчаянная тоска в глазах. Видимо он представил, что Алексей при случае все это отцу перескажет. И тот…
В общем — разошлись миром.
Шотландец пообещал убедить царя, что Алексей безгранично загружен. И он, дабы парень справился, лично будет ему помогать. Чем, заодно прикрывал и себя от дополнительной нагрузки. От греха подальше. А то слишком уж складно, прямо как по писанному шпарил царевич…
