— Тебе его жаль? — вскочила я с табурета и сжала кулаки. — Он меня убить хотел!
— И если теперь повторит попытку, не обижайся, что я не буду в этот раз его винить, — не отвлекаясь от дела, произнесла она.
Я дар речи потеряла, но ненадолго:
— А я тебя уже в подруги записала! Или ты влюблена в него?
— Я говорю о бесчестии людей, а ты переводишь на чувства! — резко обернулась она ко мне.
— Так дело в расе? У нас в мире для таких как ты даже определение имеется!
— Ваш мир полон хаоса и…
— Фадрагос лучше?! — перебила я.
Она хлопнула ладонью по столу, а затем порывисто выдохнула и опустила голову. Густые волосы спрятали от меня ее лицо, но я прекрасно знала, что она закрыла глаза и сжимала губы. Мы с ней часто ссорились. В первый раз я даже плакала от ее грубых высказываний и пыталась уйти из дома, но она меня остановила. А через десяток ссор увидела, как скрывала от меня слезы обиды Елрех.
— Прости, ладно? — проговорила я. — Ты волнуешься обо мне, но если я буду упускать возможности, то никогда не попаду обратно домой. Так и буду до самой смерти изучать алхимию и мириться с жизнью в Фадрагосе.
— А чем плох такой вариант? — тихо спросила она.
Всем. В детстве я смотрела клипы и концерты по телевизору и мечтала, что когда-нибудь стану известной певицей. Потом подросла и хотела пойти по стопам мамы. Мне нравилось представлять улыбки счастливых первоклашек, верить, что я смогу вложить в детей частичку доброты. Затем поняла, что и там не все так радужно. Не заметила, когда меня переломило, и я решила податься в экономический. В какой-то момент я перестала мечтать и стала просто жить. От своей жизни я не ждала многого и не требовала от окружающих невозможного. Вышла бы замуж за Женьку, набралась бы опыта работы, и уволилась, чтобы помогать любящему и любимому мужу в его деле. А может, и вовсе сидела бы дома, изредка выходила на всякие модные процедуры и шоппинг. А там дети, счастливая семья, дачи по выходным…
— Я даже не знаю, чем у вас тут в старости занимаются. У меня нет никого и ничего. И я точно не мечтала жить без удобств и технологий.
Елрех повела плечами и полушепотом сказала:
— И по ночам ты плачешь и постоянно кому-то твердишь, что жива. Просишь не переживать.
Я нахмурилась, впервые слыша о том, что брежу во сне, а на утро об этом не помню.
— Представь себе, у меня есть родители, — поморщилась я. — А вот ты о своих не вспоминаешь.
Она подняла голову, хмуро глянула на меня и суровым тоном напомнила:
— Я уже говорила, что фангры рано учатся одиночеству и самостоятельной жизни.
— Ты хотела сказать, учатся выживать, а не жить. Это именно про Фадрагос, — поправила я ее, ни разу не смутившись.
Она не любила говорить о родном доме и семье, которую видела очень редко. Я не любила, когда она отговаривала меня рисковать собой ради моей семьи. Так что мне не было стыдно от поднятой темы — мы квиты.
— Я опоздаю на встречу, — спохватилась я.
— Не доверяй им, Асфи, — мгновенно изменилась она в лице. — Следи за словами, не произноси вслух лишнего…
— Духи следят за нами, — закончила я, остановившись на пороге. — Я помню.
— Мне стоило бы пойти с тобой, — с укором смотрела она на меня.
— Там будет красавчик шин’ниэрд, которым я не планирую делиться, если вдруг он мне понравится, — широко улыбнулась я. Незачем ей ввязываться в это все с учетом того, что она отказалась идти со мной и Кейелом.
— Он Вольный.
— Вольный и шан’ниэрд. И если верить знакомому коту…
— Рассату.
— … то он даже Кейела заткнет в своем могуществе и опасности, — протянула я, выскальзывая за дверь. — Если к вечеру не вернусь, беги к защитникам и все им рассказывай! И еще, — вновь заглянула я внутрь, наткнулась взглядом на усмехающуюся Елрех, и добавила: — Спасибо тебе за все.
— Пошла прочь.
Дожди в этом регионе шли редко, но если тучи затягивали небо, то беспросветно и надолго. Раскат грома пронесся над головой, и мне показалось, что даже земля задрожала. Я поежилась и поспешила к харчевне, где была назначена встреча. Деревянные уютные домики, в которых обычно проживали уважаемые, закончились у очередного переулка, а дальше начинались постройки с обшарпанными, потрескавшимися стенами. Восточная окраина города принадлежала низшим и отверженным. Несколько кварталов, разделенные широкими разбитыми дорогами, остались позади, и я вошла в небольшой сквер. Ощущение слежки только усилилось, поэтому я решила срезать путь и свернула на узкую тропинку. Тут часто встречались мертвые деревья: сухие ветки без листьев оплетенные растениями, стволы с огромными трещинами от корней, кора с черным мхом, медленно вытягивающим жизнь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я обернулась на треск. Никого. Вновь грохот раздался с небес, а порыв ветра швырнул песок в лицо. Я поморщилась, срывая с волос прилетевший сухой листок. Покачала головой и, собираясь продолжить путь, снова развернулась. Среагировала на незнакомца моментально, но он оказался быстрее. Ухватился за мою шею, а второй рукой направил на меня стрелу, наконечник которой был окрашен в неприятный зеленоватый цвет. Отравлен. Я выставила руки ладонями к парню, даже не пытаясь дотянуться до небольшого кинжала.
— А может, сначала договоримся? — прохрипела я, пытаясь угадать, кто передо мной и кому я перешла дорогу.
Никого не опаивала, нигде сильно не светилась, даже не грубила никому. Не из-за Кеши же. Точно! Я пробежалась взглядом по шан’ниэрду. Если под темной курткой и был спрятан гильдейский знак, который, может быть, мне удалось бы вспомнить или узнать, то я его все равно не смогла бы рассмотреть. В белых волосах, частично собранных на затылке, тоже подсказок не оказалось. Но уже через мгновение я хмурилась, разглядывая светлые рога, плотно растущие к голове. Шан’ниэрды редкие гости в районе для бедняков и наемников.
— И как ты оставил свою бесценную Ивеллин? — спросила я, все еще надеясь, что дальше угроз у нас с Ромиаром не зайдет.
— Я не всегда рядом с ней, — тихо ответил он, также рассматривая меня своими желтыми, какими-то волчьими глазами.
— Отпусти, ладно? — я осторожно потянулась к его руке, но он лишь сильнее сдавил мою шею.
Стало больнее, и я скривилась, в этот же миг Вольный отпустил меня и отступил. Он прокрутил пальцами стрелу и ловко вернул ее в колчан. Я отступила на пару шагов и осмотрелась: вокруг ни души, мрачная предгрозовая атмосфера еще больше угнетала обстановку.
— Чего ты хочешь? — прямо спросила я.
— Ты откажешься от этой глупой сделки, — произнес он, уже прокручивая в руках дротик.
— Почему ты против?
Мне хотелось обнять себя и уйти от него как можно быстрее и подальше. Его светлая кожа была словно пепельной, отчего глаза, казалось, светились. Слишком выделялись. И теперь, когда он смотрел исподлобья, я наверняка знала: проще закончить жизнь самоубийцей, чем перебежать Ромиару дорогу.
— Я не торгуюсь с тобой, а говорю тебе, как ты поступишь, — прошел он немного в сторону, при этом не отводил от меня взгляда.
— Мне интересны причины, — еще на шаг отступила я. Кейел теперь вспоминался мне душкой и лапочкой. — Всего лишь интерес.
— Не откажешься, — истолковал он по-своему.
Я рванула назад и на ходу выхватила кинжал из ножен. Вот только воспользоваться не сумела, была сбита с ног. Земля пошатнулась перед глазами. Я упала, но мгновенно извернулась, повернулась лицом к Вольному. Он размахнулся и ударил. Оцарапал мне щеку дротиком, ухмыльнулся и отступил. Я сидела на земле и смотрела, как он наблюдает за мной. Пыталась понять, что меня ждет, и с самого начала ощущения мне не понравились.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты хочешь убить меня? — нахмурилась я, прикасаясь к царапине. Словно лидокаина вкололи.
— Я хотел убить тебя — я убил тебя.
— За что? — спросила я, хотя мне уже было все равно.
Мысли путались. Я так и не вернулась к родным. Елрех придется идти к защитникам и заявлять, что я пропала. Интересно, хоть какие-нибудь духи отомстят за меня? Ненавижу Фадрагос.
