Читаем без скачивания Кровь времени - Максим Шаттам

— Он… он здесь? — наконец удалось ему задать вопрос.

— Кто — мужчина, который доставил мне удовольствие?

Джереми страстно желал ненавидеть ее, питать к ней отвращение, выбросить ее из своей жизни. Ведь она не сказала «господин Кеораз» или даже «мой муж», что само по себе было бы мучением для него. Нет, она изменила эту фразу так, чтобы получить наибольшую радость от его боли. Еще хуже то, что она знала: Джереми любил ее, считал их встречи в постели единственной возможностью испытать эмоции. Только спящая Иезавель не вела с ним свою игру, она была сама собой только в те моменты, когда лежала рядом с ним обнаженной. И лишь тот, кто владел ею в момент оргазма, видел ее истинную натуру.

Ревность нахлынула мгновенно — а Джереми думал, что больше не способен на такие чувства. Иезавель знала его и подтрунивала над ним.

— Он отправился в гости к своим лондонским друзьям, — сообщила она. — А что? Ты хотел бы с ним поговорить?

— Прекрати. Мне нужна именно твоя помощь. Речь идет не обо мне, а о детях.

По выражению ее прекрасного лица Джереми понял, что попал в цель.

— Речь идет о пропавших детях из твоей школы.

Женщина положила надкушенный кусок хлеба прямо на скатерть; глаза ее сузились до такой степени, что превратились в две длинные темные щелки.

19

В это время Азим топтал мощеные и грунтовые улицы восточных кварталов Каира. Он поручил художнику нарисовать как можно более точный портрет последней жертвы и при этом постараться сгладить раны, которые деформировали лицо убитого. Детектив Мэтсон попросил египтянина предоставить ему часть расследования, связанную с учреждением, где учились убитые дети, но при этом вовсе не предписывал коллеге полностью отстраняться от дела.

По дороге в полицию Азим установил личность четвертой жертвы. Для этого ему пришлось опросить нескольких местных жителей, и один из них сразу опознал ребенка по портрету: Селим Йехья, десять лет. Азим передал эту информацию в канцелярию полиции. К счастью, при поступлении в школу дети проходили регистрацию и сообщали о себе максимум информации, начиная с адреса, где их можно отыскать. Старые кварталы Каира обладали определенной особенностью: далеко не все здешние улицы имели название и еще меньше домов — номера. Тому, кто спрашивал дорогу, приходилось, как правило, руководствоваться четкими ориентирами, например фонтаном, домом с голубыми ставнями или перекрестком, где сходятся пять улочек. Адрес Селима был записан именно по этому принципу.

Незадолго до полудня египтянин отыскал родителей ребенка и стал для них вестником скорби. Он кратко допросил родственников среди рыданий и криков ярости, а затем ушел прочь по темной улице, где жили эти люди. Селим обладал теми же чертами характера, что и предыдущие жертвы: спокойный, жизнерадостный и любознательный ребенок, поэтому и учился в школе Кеораза. Неприятностей не искал, и самое главное — о нем говорили как о послушном мальчике. Как же убийце удалось заставить вполне здравомыслящих детей покинуть свои дома глубокой ночью, причем по собственной воле?

Желание узнать побольше о заведении, где учились дети, заставляло Азима буквально кипеть от нетерпения. Но он обещал детективу Мэтсону ничего не делать и ждать. Чтобы решить проблему, нужно понять, каким способом убийце удавалось выманить детей. Азим предчувствовал, что ответ на этот вопрос станет ключом к успеху расследования. «Чем же он привлекал маленького мальчика или девочку? — рассуждал детектив. — Как убеждал их покинуть свои дома посреди ночи, бесшумно, не предупредив об этом никого из родных?»

Европеец, располагающий деньгами или какими-нибудь диковинными предметами, мог бы возбудить у детей любопытство. Но из этой гипотезы вытекало, что убийцей должен быть англичанин, свободно говорящий по-арабски и способный внушить детям доверие. Кроме того, на него скорее, чем на араба, обратили бы внимание в этих кварталах, то есть он серьезно рисковал. Если только он не перемещался по улице одетым в джелабу и не знал район в совершенстве, так чтобы избегать оживленных улиц. В конечном итоге все могло быть. Азим раз за разом оценивал логичность этих умозаключений и никак не мог остановиться в своих рассуждениях.

Оставалась одна дерзкая идейка, но она была практически неприемлема: речь шла об обаянии убийцы, граничащем с черной магией, — умении очаровать другого человека, подобно тому, как это делали гул. Согласно легендам, они заманивали своих жертв с помощью демонических манипуляций, лжи и чародейства. Конечно, это предположение было абсурдным, как и слухи, будоражащие восточные кварталы.

Хотя… с помощью такой гипотезы можно объяснить многие детали преступления. Невероятная жестокость — никакой человек не решился бы на подобные зверства по отношению к ребенку. Это мог сделать только сумасшедший, фактически превратившийся в животное. Следы гигантских когтей — им пока что нет никакого объяснения. Никто, за исключением циничного старого врача, не верил, что в действительности существовали такие ногти, оставившие на теле жертв резаные раны. Да и сам доктор пришел к этому выводу не на основании собственных познаний в медицине, а, скорее, из-за отсутствия иного мнения. Обаяние… как объяснить, что дети добровольно приходили на встречу с убийцей? И самое главное — наличие свидетельских показаний, на их основе могла бы строиться эта невероятная гипотеза, — свидетели утверждали, что видели зверя. Итак, показания.

— Если слухи о существовании монстра основываются именно на показаниях очевидцев, то их мне и следует найти, чтобы выяснить наконец правду! — произнес Азим вслух; он шел по улице Дарб аль-Ахмар, расположенной в старом городе.

Остановившись, попил воды из фонтана, побрызгал на лицо и шею и вновь двинулся вперед. Он направлялся в Эль-Аббасию для новой встречи с семьей, у которой они побывали накануне вместе с Джереми Мэтсоном. По дороге Азим размышлял над тем, что, к его удивлению, англичанин вообще не стал обсуждать гипотезу о гул; он был настолько далек от всего иррационального, что даже не попытался выслушать коллегу. Азим рассказал ему, что гул считались демонами женского рода; однако на последней жертве обнаружена сперма.

Некоторое время египтянин анализировал эту гипотезу. Совершенно очевидно, что история о гул всего лишь легенда, страшная сказка… Но кто или что тогда это существо, бродившее по ночным улицам? Азим не сомневался, что свидетели на самом деле что-то заметили; хотя он и знал, что египтяне любят все приукрасить, он был также убежден: дыма без огня не бывает, за историей с гул таится какая-то страшная реальность.

Азим добрался до погруженного в траур дома. На этот раз детей здесь не было, только отец и мать. Азим допрашивал их в течение нескольких минут: выяснил имена и адреса женщин, которые могли сообщить ему новую информацию, и отправился их искать. Ему удалось встретиться с двумя из трех; первая сказала, что ее дядя видел загадочное создание своими глазами. Азим спросил, где можно найти этого человека; выяснилось, что он живет в квартале Эль-Гамалия.

Вторая сослалась на свою знакомую — ее муж будто бы столкнулся с гул. Сердце Азима дрогнуло, когда он узнал, что эта супружеская чета проживает возле кладбища Баб аль-Наср, в том же районе Эль-Гамалия, причем речь не могла идти об одном и том же лице. Азим выяснил об этом человеке все необходимое и поблагодарил собеседницу.

Часом позже он беседовал с седоусым стариком в голубой джелабе, с кожей, выдубленной за десятилетия пребывания под обжигающими лучами солнца. Азим объяснил причину своего прихода следующим образом: племянница отправила его разузнать о «звере», которого, как говорят, старик видел своими глазами. Бок о бок они спускались по узкой улочке; обветшалые здания по обеим сторонам так близко кренились друг к другу, что делали ее похожей на глубокую пропасть.

— Расскажите, при каких обстоятельствах это произошло, — попросил детектив.

— Было поздно, я провел вечер в гостях у друга, который пока еще содержит гораз,[47] — вы знаете, что теперь, при англичанах, это становится непростым делом. Они говорят, что мы — независимый народ, и все же хотят заставить нас закрыть все курильни. Да кто они такие, чтобы принуждать нас к этому, а?!

— Конечно. Но давайте вернемся к событиям того вечера. Вы сказали, что вышли из гораза. И много вы выкурили?

— Не больше, чем обычно.

— И направлялись домой, когда это случилось?

— Да, это произошло чуть дальше — мы вот-вот туда придем. Я шел медленно, после курения тело казалось удивительно легким. И вдруг я почувствовал, что рядом кто-то есть… Сначала появилась странная дрожь в затылке — мне показалось, что волосы, все до единого, встали дыбом! Не раздумывая я прижался к стене. Надо сказать, что вокруг было довольно темно, — нашим улицам ведь только снятся газовые фонари богатых кварталов!