совсем плохо. — Я хочу, чтобы ты знала обо всём, что происходит в Прибережье. И ничего не боялась. Совсем ничего. Расскажи девочкам, Броук.
«Совсем ничего», — подумала я. Ну да. Он ведь умирает и знает об этом… и всё, конец нам.
А Броук тем временем обратился ко мне:
— Так вот, леди Карла, мы начинаем действовать по вашему с государыней плану. Но вот в чём беда: вы ведь — единственная проклятая, простите, душа в пределах нашей досягаемости. Вы сами понимаете: я могу быть замечательным бойцом и ещё более замечательным шпионом, но не отличу проклятого от увечного… и любой из ваших… как бы сказать… товарищей по несчастью слишком легко может меня обмануть. Поэтому вам придётся, как это ни печально, волей-неволей побыть нашим экспертом.
— Экспертом? Ого…
Броук еле заметно улыбнулся:
— Ох, ну вы должны меня понять, прекрасная леди Карла. Мне доставили пачку секретных досье на… скажем так, на граждан, замеченных… в разного рода странных действиях, которые могут оказаться и магией. Но я не знаю, как без вашей помощи отделить собственно некромантов от простецов, которых оклеветали, от мошенников и от… скажем, безумцев.
— Не хочу покидать Дворец, — сказала я. — Хочу быть как можно ближе к Виллемине и государю. Потому что боюсь за них.
— Это неважно, — сказал Броук. — Это значит, что мы будем доставлять сомнительных сюда… не прямо, конечно, в покои государя, но во Дворце есть подходящие места. История Дворца помнит всякое… тут есть и казематы, если говорить откровенно.
— Да⁈ — обрадовалась я. — Я хочу посмотреть!
— На казематы? — поразился Гелхард.
— Сейчас? — спросил Броук. — Сейчас там довольно пыльно: давно не прибирали. Но приказать привести их в порядок — дело одной минуты.
— Пол там наверняка каменный, — сказала я мечтательно. — Ты понимаешь, Вильма, какую там можно соорудить дивную мастерскую и лабораторию? Восторг! Если ещё и ниже поверхности земли — так и вовсе идеально.
— У леди чернушки своеобразный подход, — улыбнулся король через силу. — Как это романтично и таинственно… в столице появятся необыкновенно интересные сплетни…
— Я распоряжусь всё приготовить, — сказал Броук. — Там вам будет удобно смотреть на… кандидатов?
— Конечно, — сказала я.
Честно говоря, мне было не до кандидатов: Гелхарду стало настолько хуже, что я не могла думать ни о чём больше. Кажется, Вильма тоже это чувствовала: она сидела на пуфике у кресла Гелхарда и тёрлась щекой о его руку.
— Приготовь всё, что надо, — сказал король Броуку. — Но не забирай их сегодня. Они мне нужны. Ты мне нужна, цветик, — сказал он, глядя на меня, и глаза у него были темны от боли. — Ты помнишь, что мне обещала? Не забыла?
— Всё сделаю, государь, — повторила я. Запнулась, потому что ком стоял в горле. — Так хорошо, как смогу.
— Её высочество также изволили говорить государю об учебных заведениях, где можно было бы обучать некромантии, — сказал Броук. — Вы всё ещё думаете об этом, леди?
— Конечно! — у Вильмы даже на миг оживилось лицо, хоть ей, кажется, было не до некромантских университетов.
— Похоже, у нас будет такая возможность, — сказал Броук. — Леди Карле очень повезло в жизни, у неё был любящий отец, она выросла в кругу семьи… но, что уж греха таить, от младенца с клеймом Тех Сил — или с увечьем, похожим на клеймо, обычно никто разницы не видит — люди чаще всего пытаются избавиться. В деревнях… вы понимаете. Отнесут в лес… Но в больших городах в наш гуманный век есть дома призрения младенцев. В таких домах и в сиротских приютах хватает… странных деток. Не все они, конечно, доживают до совершенных лет… но, как я полагаю, студенты для вашего университета найдутся.
— Им, я думаю, для начала нужен будет не университет, а специальный приют, — кивнула Вильма. — В котором их не будут обижать за то, что они отличаются от сверстников…
— Ну да, ну да, — сказала я. — Не будут лупить и будут кормить хоть иногда.
Идея одновременно воодушевила и позабавила Гелхарда.
— Положительно, этот вопрос должен быть решён, — сказал он, чуть улыбаясь. — Броук, передай Рашу: требуются средства от казны и собственно дом, достаточно просторный и тёплый, в живописном месте. Где девочки воспитают будущих ведьмаков на службе короны.
Отослал Броука — и принялся обсуждать с нами важные детали, вроде того, что в такой дом очевиднейшим образом понадобятся хороший медик и знающий алхимик: такие детишки из-за клейма часто бывают хворыми и слабыми.
— Хочу сделать вам подарок, — говорил король. — И себе хочу сделать подарок напоследок — успеть порадовать существ, которым наверняка с рождения достаётся от жизни полной мерой… Так уж вышло — мне и в голову не приходило, что есть такие подданные. А ведь может выйти, что именно эти бедолаги спасут Прибережье… как говорят на Чёрном Юге, если так кости лягут.
— Кости? — удивилась я.
— Игральные кости, — пояснил Гелхард. — Тамошняя богиня всегда держит их в руках — и выбрасывает на них человеческие судьбы. Похоже, бедным сироткам выпали шестёрки, — и улыбнулся.
Честно говоря, сама не знаю, кто кого отвлекал от мыслей о близкой смерти — мы Гелхарда или он нас. Но он оживился, в глазах появились искорки… каждый раз, когда с ним случался такой приступ бодрости, у меня появлялась надежда. Видимо, у Вильмы тоже — и мы болтали всякие пустяки, пытались смешить короля. Вильма блистала познаниями, рассказывая о системе леди Эджебельды Яснолужской для развития слабых и заброшенных детей, а я — о том, как рано прорезается Дар и как важно сразу объяснить малышам, как с ним обходиться…
Я вспомнила, что хотела спросить о Броуке, когда мы вместе обсуждали морские купания.
— Государь, — сказала я, и мне захотелось кашлянуть, как Валору, — а мессир Броук состоит в министерстве? В каком?
Гелхард улыбнулся почти мечтательно:
— Броук — моё главное наследство для вас с Виллеминой, леди чернушка. Он глава Тайной Канцелярии, моя правая рука. Слышишь, малютка? Он, надеюсь, будет и твоей правой рукой тоже. Тебе понадобится учиться — Броук будет тебя учить. Править учить. Мой Малый Совет — и твой Малый Совет, девочка. Им можешь верить, остальным —
