Читаем без скачивания Психоаналитик. Шкатулка Пандоры - Андрей Шляхов

Анна расценила его жест по-своему, как преграждение доступа в ванную.

— Ты снова хочешь меня немытую? — игриво поинтересовалась она.

Михаил не имел ничего против, поэтому кивнул не один, а целых два раза.

— Так нельзя, — Анна закусила нижнюю губу и покачала головой. — Или оба грязные, или оба чистые. А за то, что ты пропустишь меня, тебе будет награда. Я позволю тебе меня вымыть? Тебе ведь этого хочется?

— Безумно, — простонал Михаил и отступил назад, освобождая вход.

— Только никаких мочалок! — строго предупредила Анна, забираясь в ванну. — Будешь мыть меня своими чистыми ладошками! И смотри — без глупостей!

— Без глупостей, — повторил Михаил, зная, что без глупостей никак не обойдется.

Глупости — это самое важное в жизни. В них вся соль, вся суть, весь смысл.

Засыпая в объятиях любимой, можно рассчитывать на хорошие сны. Или если не рассчитывать, то хотя бы надеяться. А вот Михаилу снова приснился кошмар. Он стоял в каком-то ровном безлюдном месте, похожем на пустыню, только под ногами был не песок, а что-то серое, похожее на асфальт, а издалека, но очень быстро надвигалась на него стена огня. Михаил побежал, желая спастись, и долго бежал, не решаясь оглянуться, только чувствуя за спиной жар. Внезапно понял, не увидел, а только почувствовал пока, что огонь гонит его в сторону воды. Испугался, но продолжал бежать и скоро добежал до обрыва, за которым простиралась бескрайняя водная гладь, черная и такая же идеально ровная, как и асфальт под ногами у Михаила.

Он прыгнул с разбегу, по инерции, еще не осознав, что сделал. Прыгнул и долго-долго летел в воду, успев умереть от страха за это время раз десять, если не больше.

Сон тем и страшнее реальности, что умирать в нем можно бесконечное число раз, до тех пор, пока не посчастливится проснуться.

Если посчастливится.

9

«На какое дело хочу покуситься и в то же время каких пустяков боюсь!.. Гм… да… всё в руках человека, и всё-то он мимо носу проносит, единственно от одной трусости… это уж аксиома… Любопытно, чего люди больше всего боятся? Нового шага, нового собственного слова они всего больше боятся… А впрочем, я слишком много болтаю. Оттого и ничего не делаю, что болтаю. Пожалуй, впрочем, и так: оттого болтаю, что ничего не делаю…»[11]

Если не знать, о чем именно думал Раскольников, то можно ему посочувствовать.

Людям вообще можно сочувствовать, если не знать, что у них на уме.

Вежливые, доброжелательные, адекватные… А копнешь чуть глубже — и остается только ужасаться. Ну и пытаться понять, без этого никуда, без этого все теряет смысл.

Михаил закрыл книгу и посмотрел на часы. Семь тридцать, пора вставать. Он проснулся в шестом часу и понял, что больше уже не заснет. Пришлось валяться с книжкой, пытаясь скоротать медленно тянущееся время за чтением. Что-то новое сейчас бы просто в голову не полезло, поскольку голова была занята совсем другим, поэтому Михаил наугад взял с полки том Достоевского. Попал на «Преступление и наказание», углядел в том мистический смысл и начал читать, то есть — перескакивать со страницы на страницу в поисках особо полюбившихся мест.

Стоя под душем, Михаил просчитал возможные варианты.

Вариант первый — накладная подделана и подложена кем-то, преследующим свои цели. Михаил старался быть объективным и беспристрастным, поэтому и назвал Тамару «кем-то», хотя, кроме нее, вроде бы некому желать Анне зла. Здесь может помочь почерковедческая экспертиза. Неофициальная, разумеется, если бы Анна хотела официальности, то обратилась бы в полицию. Знакомый эксперт у Михаила был, пересекались пару раз по работе — в Центре социальной и судебной психиатрии имени Сербского (бывшем институте), где Михаил подрабатывал внештатным консультантом.

Консультациями в Центре Михаил дорожил. Не из-за денег, потому что сеансы давали гораздо больше, и вдобавок не нужно было мотаться по пробкам. Центр находился всего в шести километрах езды от офиса, но эти километры пролегали по Покровке, Маросейке, Знаменке, Моховой, Новому Арбату и Смоленскому бульвару… То еще удовольствие ездить в будние дни по этому маршруту. Кто знает — тот вздрогнет, а кто не знает, тому лучше не вдаваться в подробности, так жить легче. Личный «рекорд» Михаила, установленный в декабре прошлого года, равнялся двум часам двенадцати минутам. За это время можно было сходить туда и обратно пешком (шаг у Михаила был скорый и легкий), но не бросать же в пробке машину.

Но и при подобном раскладе игра стоила свеч, потому что, во-первых, пациенты в Центре были не только весьма сложными, но и весьма интересными с профессиональной точки зрения, именно на таких случаях и оттачивается профессиональное мастерство, а во-вторых, быть консультантом Научного центра социальной и судебной психиатрии было статусно, а статус для любого частнопрактикующего специалиста идет на втором месте, сразу же после репутации. Нет, наверное, не на втором, а на первом, ведь репутация определяется в том числе и статусом.

В Центре Михаил и познакомился с Валерием Кирилловичем, крайне приятным в общении человеком и настоящим знатоком своего экспертного дела. Кирилыч не откажет, он вообще мужик с понятием, не буквоед и не зануда.

А почему, кстати говоря, Анна не обратилась в полицию. Не хочет выносить сор из избы? Или просто боится, что ее не поймут? Скорее всего… Какая-то накладная, непохожая подпись… Посмеются и забудут. Вряд ли станут эксгумировать труп на основании подобных «улик». Кстати, а есть что эксгумировать? Может, его кремировали?

Вариант второй — Анна страдает амнезией. Ничего особенного, амнезия встречается и в молодом возрасте. Например — посттравматическая. А иногда и травмы не надо. Случается так, что неприятные воспоминания как бы стираются, вытесняясь в сферу бессознательного, и одновременно блокируются связанные с ними эмоции. Самозащита мозга, так сказать. Что ж, кропотливым трудом можно восстановить стертое, тем более что оно не стерто на самом деле, а только кажется стертым.

Вариант третий — Анна все прекрасно помнит, но, будучи причастной к смерти мужа и чувствуя, как над ее головой, образно говоря, сгущаются тучи, пытается заручиться поддержкой. То есть не поддержкой, а свидетелем, который сможет подтвердить, что с головой у нее не в порядке. Сложный, конечно, путь, куда проще и уместнее было бы валить все на некий голос, якобы приказавший отравить мужа. Но одаренные люди легких путей не ищут, да и представления о симуляции психических расстройств у каждого свои. Кажется, что легко, а на самом деле — ой как трудно. И бесперспективно, если, конечно, врачи не заинтересованы в выставлении определенного диагноза. Михаилу доводилось встречать «у Сербского» симулянтов…

Вариант четвертый, самый простой. Анна решила испытать своего нового любовника. Людям вообще свойственно устраивать своим ближним различного рода испытания как сознательно, так и бессознательно. К месту и не к месту, вовремя и не вовремя, с какой-то конкретной целью и без таковой, с пользой и без пользы. У Анны в анамнезе два неудачных брака. Она вполне может дуть на воду, обжегшись на молоке. Маловероятно, но все же… Надо бы попросить показать накладную. Если Анна выдумала всю эту историю от начала до конца, то, разумеется, никакой накладной она не предъявит. Или признается в обмане, выдав его, к примеру, за неудачную попытку розыгрыша, или свалит все на чересчур ретивую домработницу. Ох уж эти домработницы! Ксения однажды выбросила черновик статьи, которую Михаил писал для одного весьма уважаемого журнала. Увидела мятые листы с исправлениями и кофейными разводами — и выбросила. Совсем готовая была статья. Хорошо еще, что призналась, а то впору было в барабашку поверить. И то, что сырой вариант сохранился в компьютере, тоже хорошо — распечатал и заново отредактировал.

Вариант пятый, самый гадкий из возможных и, по совместительству, самый невероятный. Кто-то неведомый решил втянуть Михаила в какую-то свою игру и начал плести вокруг него сеть… «Кино и немцы», как говорила мать. Бред какой-то. Впрочем, любой бред имеет право на воплощение в реальности, и примеров тому великое множество. Неуравновешенных идиотов вокруг пруд пруди, многие из них со средствами, а уж к психиатрам и психологам у этой публики отмечается прямо-таки нездоровый интерес (откуда же там здоровому взяться?). Маловероятно, конечно, но сбрасывать со счетов не стоит. Надо быть объективным и рассматривать все возможные варианты. Возможные. Происки инопланетян, например, это уже полная чушь, а таинственный недоброжелатель может быть у любого человека.

На шестое предположение, согласно которому у Анны просто такое своеобразное чувство юмора, Михаил и времени тратить не стал. Не тот случай.

«Что представляет собой наша жизнь? — думал Михаил, ожесточенно растираясь полотенцем. — Качели! Вверх-вниз, вверх-вниз. Не успеешь порадоваться чему-то хорошему, как тут же случается какая-то неприятность!»