— Вместо того, чтобы распускать руки, иди разберись в своей жизни, блять! — кричал я, пока Блейз вытирал выступившую из носа кровь. — Она ебётся с тобой, практически живёт в твоей комнате! Ты реально думал, что она ни о чём не догадывается?!
— Иди нахуй.
Я хмыкнул, вновь сжимая кулаки.
— Ты посмотри на Грейнджер. Она, блять, одним своим видом палит тебя с потрохами. Ты видел, что творится на занятиях?! Я вообще сомневаюсь, что она долго протянет, — словно в доказательство моих слов с дивана послышался очередной приступ кашля, видимо, её опять тошнило. — Нам нужен датур.
— Серьёзно?! Вы только что испоганили всю мою жизнь и смеете просить ещё?!
Он вновь занёс руку для удара, но я успел перехватить её, отводя кулак Блейза в сторону и ударяя его второй рукой в живот. Он тут же разогнулся, игнорируя боль, и кинулся на меня. Пришлось быстро отходить, огибая диван, тем самым спасаясь от его неконтролируемой агрессии.
— Она же просто умрёт без датура! — выкрикнул я, вскользь бросая взгляд на Грейнджер, пытающуюся приподняться на диване.
Очередной удар заставил меня отшатнуться, и я потерял равновесие, падая прямо в кресло. Сука. Блейз стоял напротив, готовый вылить на меня всю злость из-за каши, что сам заварил. Ну и кто из нас ёбаный психопат, а?!
— Я дал ей три месяца, — процедил он, смеривая презрительным взглядом худощавое тело девушки. — А она отплатила тем, что отдала датур тебе! Какого хрена тебе неймётся?! Ты был чист, блять!
— Неймётся?! — я вскочил с кресла, стиснув зубы от недоумения.
— Блейз, пожалуйста, — прохрипела Грейнджер, сев в кресле.
Даже сидя, её шатало, словно на волнах. Ну почему она всегда встревает именно в самый неподходящий момент?! В одно мгновение вытащив палочку из мантии, я направил её на девушку. Её глаза в страхе расширились, но она не успела сказать ни единого слова.
— Силенцио! — бросил я, тут же возвращая своё внимание к Блейзу. — Я, блять, хотел умереть, пока не попробовал датур! Тебе ли не знать, зачем он мне нужен, — выплюнул я. — Но ты же, мать Тереза, пытаешься спасти всех вокруг, делая только хуже! Датур, Блейз.
— Я сказал «нет»! — он тут же перевернул рядом стоящий стол, пнув его к стене. — Лучше бы ты умер, слышишь?! Чем стал зависимым психопатом, отравляя жизнь всем вокруг!
Я застыл с раскрытым ртом, не находя ни слова в ответ. Мой друг желал мне смерти?! Это просто, блять, не может быть правдой. Невольно отступив на шаг, словно он ударил наотмашь, я застыл. Вот чёрт, это действительно был самый мощный удар из всех.
Он озвучил те мысли, которые гнетут меня с окончания войны. Зачем я вообще живу?
— Ты для меня никто, — ледяным голосом проговорил Блейз, смотря на меня словно свысока. — Жалкий аристократ, что вдруг остался без всеобщего внимания и теперь досаждает всем вокруг. Как прицепившийся паразит. Ты ведь даже Грейнджер, — он ткнул пальцем в шатающуюся девушку, немо разевавшую рот в попытке что-то сказать, — используешь в своих целях.
Я судорожно вздохнул, будучи не в силах пропустить ни единого его слова, бьющих меня словно оплеухи. Всё внутри меня пульсировало, будто набирало обороты для разгона. Но я даже не представлял, чем ответить ему. Ведь всё это — убогая правда, что я никогда не смогу принять.
— Я хотя бы пытаюсь жить! — воскликнул Блейз, тут же вновь вытирая выступившую из носа кровь. — Ты же хочешь сдохнуть, пустив ко дну всех, кто окажется рядом. Хочешь датур? — он рассмеялся, одаривая меня новой волной презрения. — Чёрта с два я дам что-то такому жалкому существу, как ты!
— Империо!
Я слышал собственное рваное дыхание и даже не понял, как это произошло. Палочка в моей дрожащей руке была направлена на Блейза и чуть пульсировала от мощного непростительного проклятия, отдавая теплом. Мулат застыл, овеянный дурманом, и странно оглядывался вокруг.
Одно слово. Взмах палочки.
Вот и всё. Я пробил дно собственной никчёмности. Ощущая отвратительное чувство потери и вдруг нахлынувшего одиночества, растекающееся по моим венам, я заглянул в карие глаза лучшего друга. Бывшего лучшего друга, для которого теперь я — никто.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Да как ты мог? — прошептал Блейз, неверяще глядя на меня.
Словно поливая меня нескончаемым потоком разочарования одним взглядом.
Я усмехнулся, подмечая, как Грейнджер зажала рот руками, с ужасом глядя на всё происходящее. Ничего, зазнайка, ты мне ещё спасибо скажешь.
Игнорируя скребущее чувство вины за содеянное, я протянул руку вперёд.
— Отдай датур, Блейз.
Словно сопротивляясь самому себе, мулат зашагал вперёд, медленно переставляя ноги. Но он не сломает Империус, он ведь не святой Поттер. Видя, как желваки бегают по его лицу от подавляемой злости и несогласия, я тяжело вздохнул, мечтая лишь о том, чтобы это поскорее закончилось. Пытать друга оказалось ещё отвратительнее, чем смотреть на страдания Грейнджер. Но Блейз никогда не поймёт нас. Он всегда будет винить во всех бедах меня только лишь потому, что я принимаю датур, а он нет. Но я бы поспорил, кто из нас более здоров психически.
Он такой же зависимый, как и мы. Только его доза — это любовь Дафны. И он только что осознал, что, возможно, её никогда не получит. Вот и всё.
А мы просто хотим выжить. Грейнджер уж точно. Ничего не меняется.
Блейз смачно хлопнул пакетиком с датуром по моей ладони, тут же отворачиваясь, чтобы свалить из гостиной.
— Нас двое, — проговорил я, останавливая его.
— У меня осталась только одна доза, — процедил Блейз, не разворачиваясь ко мне.
— Но… как? — недоумевал я. — Сейчас ведь начало месяца. Тебе должна была прийти партия!
— Вчера был крупный клиент. Я пуст, — бросил Блейз, направляясь к двери.
Я сжал дозу в руке, стиснув зубы от досады, потому что он не мог врать, находясь под заклятием. Откуда у него появился такой крупный клиент? Неужели у кого-то в Хогвартсе есть настолько большая сумма денег? Или он ездил куда-то далеко… И что теперь делать с Грейнджер, блять?!
— Ты никому об этом не расскажешь и не станешь мстить, — вновь направляя палочку на уходящего Блейза, прошептал я, внутренне уже прикидывая возможные варианты.
— Я — не ты, — выплюнул он, хлопая дверью.
Вот чёрт. Громким ударом закрывшейся двери Блейз словно вычеркнул моё существование из своей жизни, навсегда лишая меня лучшего друга.
Недоумевая, почему Грейнджер всё ещё молчит, а не умоляет меня отдать ей дозу, я вспомнил, что наложил на неё заклинание немоты. Хотелось звонко хлопнуть себя по лбу: Блейз настолько вывел меня из себя, что все случившееся словно было окутано туманом. Будто не я сотворил весь этот ужас, а кто-то другой.
Я не спешил оборачиваться, а тем более снимать заклятие, потому что знал, что меня ждёт. Взгляд, полный мольбы и надежды. Мне не хотелось становиться в её глазах второй Дафной, что лишь покажет желаемое, а потом разрушит всё в хлам. Это слишком жестоко. Сколько вообще протянет Грейнджер, если я не отдам ей дозу?
Блять-блять-блять.
Если мы её просто поделим, то оба останемся ни с чем, ведь на двоих здесь слишком мало. Только если не употреблять датур так, как полагается… Ведь тогда, в сентябре, мои дорожки были гораздо короче, чем в августе, и этого более чем хватало, чтобы испытать эйфорию. Даже не так, это было даже лучше, чем длинная дорожка. Намного лучше.
Меня заметно передёрнуло. Это ведь бред, чёртово сумасшествие — делать это с ней.
Я осторожно развернулся, тут же натыкаясь на пристальный взгляд карих глаз. Она сжимала губы, слегка проведя около них пальцем, открыто призывая снять заклинание. Ну, хотя бы она на меня не кидается и вполне ощутимо готова к спокойному разговору. Вот только в её состоянии на большее она вряд ли способна. Хоть Грейнджер уже и не загибается от новых приступов, её вид по-прежнему был крайне болезненный, а рука, что она держала у лица, продолжала дрожать.
Я вздохнул, внутренне сдаваясь, и пробормотал контрзаклинание, всё ещё сжимая в руке пакетик с датуром и готовясь к словесной атаке Грейнджер.
