Читаем без скачивания Правила игры - Олег Егоров

— Почему сразу? — удивился Адам Лаврентьевич. — Сразу, как вам должно быть известно, застрелили только Семенова! Да вам-то я что рассказываю?! Об этом все газеты писали! Трубача эти скоты взяли в заложники, четыре месяца где-то прятали, а потом его тело нашли грибники в лесу под Гатчиной! Послушайте! Факты известны всем, от милиции до читателей газеты «Новый Петроград». Если я не устраиваю совет учредителей, то пусть мне об этом заявят прямо! Я уйду! Они что думают: я за свой стул держусь?! Вот! — Бузникин показал мне кукиш и вытащил мобильный телефон. — Да я прямо сейчас позвоню Савинову! — закричал он, нажимая кнопки.

— Не надо звонить! — Я вырвал у него трубку. — И не надо нервничать. Я вам все объясню. Дело в том, что в центральном отделении произошел ряд аналогичных событий. Скорее всего, это совпадение. Но наша служба охраны обязана провести внутреннее расследование, чтобы прекратить кривотолки. Это наша работа, Адам Лаврентьевич!

Я положил мобильный на столик.

— Понятно. — Он успокоился и перешел на иронический тон. — Разумеется. Ничто не ново под луной. Делаем, значит, вид, что трудимся в поте лица, да? Вот и в командировочку служебную можно под это дело оторваться! В Эрмитажик сходить! С девчонками поразвлечься за счет заведения! Что? Не так?

— Все так, — улыбнулся я. — Раскусили вы меня, Адам Лаврентьевич! Глупость, конечно! Я и сам знаю, что глупость. Только пусть это между нами останется. Вы уж не звоните Савинову, что мы с моим шефом пургу на ровном месте погнали. Вам ведь лишний свой человек в Москве тоже не помешает. Как вам такое предложение?

— Толковое предложение, — рассмеялся Бузникин. — Все мы люди, все — человеки!

Он открыл бутылку шампанского и по-хозяйски наполнил два гостиничных стакана.

— А девчонку ты фирменную подцепил! — одобрил он меня, когда наш договор был закреплен «дружеским брудершафтом». — Номерок она тебе не оставила?

— Какой там номерок! — махнул я рукой. — На Невском такие отарами бродят! Вот, приезжайте зимой в Москву, тогда мы подберем вам красавицу! Она вас обогреет.

— Добро! — Адам Лаврентьевич хлопнул себя по коленкам и встал. — Ну, мне пора. Если что — заходи. Долго еще у нас?

— Да вот отчет закончу. — Я подмигнул. — Когда еще в Питере доведется на казенный счет отдохнуть? Грех упускать эдакий случай.

Дождавшись ухода Адама Лаврентьевича, я позвонил в справочное и узнал телефон газеты «Новый Петроград».

— Редакция! — отозвался на другом конце провода мужской голос.

— Попросите кого-нибудь из раздела «криминальной хроники», — прикинув, что пора всколыхнуть этот бензиновый омут и поднять с его дна всех чертей, я взялся за дело.

«Всему свое время и время всякой вещи под небом, — сказал я себе. — Время молчать и время говорить».

— Слушаю! — зазвучал женский голос. — Кто это?!

— Сотрудник «Дека-Банка». — Я посмотрел на часы. — У меня для вас есть эксклюзивная информация. Сейчас 18.40. В 20 часов я буду ждать вас или другого представителя газеты в ресторане «Повторим!». Записывайте адрес.

— Найду, — скупо и деловито отреагировала газетчица. — Как вас узнать?

— Спросите Федора Максимовича. — Положив трубку на рычаг, я вышел из номера.

Посетителей в уютном частном ресторанчике близ Адмиралтейства было много. Ресторанчик пользовался успехом. Желающих «повторить» хватало, несмотря на высокие цены и затянувшийся финансовый кризис. В поисках тестя я двинулся между столиками, но он меня заметил первый.

— Сашка! — Федор Максимович помахал салфеткой. — Хорошо, что пришел!

Он стоял у портьеры, драпировавшей подсобную, с подносом, заваленным в два ряда холодными закусками. В белой шелковой косоворотке с «лопаточником» за ременной подпояской и в хромовых начищенных сапогах, он походил на трактирных подавальщиков, описанных Гиляровским. Да и весь интерьер заведения был выдержан в трактирном духе: от парусных потолочных сводов до бородатого с чисто выбритой верхней губой целовальника за стойкой.

Ловко разметав закуски перед клиентами, Федор Максимович увлек меня к стойке и велел подать чаю.

— Самоварный чай — это, Сашка, лучшее средство от наших питерских сквозняков. — Хлопнув меня по плечу, он исчез за драпировкой.

— Мировой у нас папаша! — прогудел бородач, наливая в граненый стакан, окованный тусклым подстаканником, кипяток из пузатого самовара. — Дает жизни! Ему бы на печке лежать, а он тут среди молодых, как лихач среди «чайников»! Любого, старый мерин, обштопает!

Я поманил его. Ухмыляясь, он наклонился через стойку.

— Федор Максимович тебе не папаша, сучий ты выкормыш. — Крепко взяв бармена за ухо, я прижал его щекой к полированной поверхности. — У Федора Максимыча таких детей отродясь не было. Как еще раз его зовут?

— Федор Максимович! — Бородач вырвался и, густо покраснев, отступил в дальний конец своего «окопа».

— Все нормально? — Федор Максимович вышел в зал с дымящимися глиняными горшочками на подносе.

— Замечательно!

Дождавшись, когда он обслужит столик, я изложил свою просьбу.

— В комнате отдыха устроит? — спросил Федор Максимович. — Там сейчас никого.

— Очень устроит! — Я встал и последовал за ним в служебное помещение.

Комната отдыха представляла собой довольно тесную каморку, заставленную вдоль стен персональными шкафчиками, с длинным столом и двумя скамейками по сторонам.

Не успел я устроиться на одной из них, как появилась девушка в джинсах, косухе и с длинными немытыми волосами, прихваченными кожаным шнурком. Виду она была коренастого и едва достигала плеча сопровождавшего ее Дарьиного отца.

— Кофе? Чай? — предложил он, прежде чем оставить нас вдвоем.

— Спасибо. — Девушка села напротив меня. — Кофе, если можно.

— Отчего ж нельзя?! Когда хороший, то можно! — Федор Максимович удалился.

Девушка извлекла из потертого кофра диктофон.

— Меня зовут Ольгой Сергеевной, — сказала она, беззастенчиво исследуя мою физиономию. — Это вы из «Дека-Банка»?

— Это я из «Дека-Банка», — ответил я. — И меня никак не зовут.

— Хорошо, — согласилась она без тени улыбки. — Назовем вас «достоверным источником».

На ее коротком суматошном веку, надо полагать, схожие обстоятельства возникали не раз.

Лично я газеты читаю редко, а если читаю, то к новостям со ссылкой на «достоверные источники» отношусь довольно скептически. Слишком хорошо я помню сказку про сестрицу Аленушку и братца Иванушку: «…Шли, шли и видят озеро, а около него гуляет стадо овец. «Ах, сестрица, мне страшно пить хочется!» — «Не пей, братец, а то баранчиком станешь!» Не хочу я становиться баранчиком. Сверх меры мутными кажутся мне эти «овечьи источники», поставляющие сведения газетам. Не ясны мне их корыстные мотивы, внушает сомнение избирательное обличительство, и сама анонимность видится подозрительной. Конечно, кем-то из них, как и мной, движет инстинкт выживания. Но они, я думаю, в меньшинстве.

— Записывать можно? — спросила Ольга Сергеевна.

— Пишите, — согласился я.

И беседа наша завертелась, как магнитофонная бобина. Я изложил журналистке основные события, связанные со смертью трех сотрудников «Дека-Банка» в Москве, исчезновением четвертого и покушениями на убийство пятого. Одновременно с диктофонной записью расторопная девушка, иногда задавая вопросы, что-то помечала в блокноте. Несколько раз интервью прерывалось явлением трактирных работников, да Федор Максимыч обещанный кофе доставил.

— Ну что же. — Газетчица выключила диктофон. — Материал интересный. Жаль, что не имеет прямого отношения к нашему городу.

— Это как посмотреть. — Я закурил сигарету.

— А вы как советуете? — Ольга Сергеевна пододвинула к себе блюдце с чашкой и стала пить кофе мелкими глотками.

— Три летальных исхода в петербургском филиале и три в Москве за полгода вообще-то смахивают на поветрие.

— Чисто теоретически, — возразила она. — Яновский там и Вирки здесь — бытовые случаи. Варданян?.. Наемники редко действуют ножом. Скорее тут если не ограбление, то убийство из хулиганских побуждений. Половинкина пропала без вести?! Все, что угодно, можно предположить. Остается ваш Угаров. Но даже пусть я захотела вам поверить, где доказательства? Вы же взрослый человек! Понимаете, что «Третий полюс», стоящий, по вашим словам, за этой историей, вчинит нам разорительный иск и, кстати, будет прав!

— Стало быть, ваша газета в моей информации не заинтересована? — резюмировал я комментарии журналистки.

— А почему наша, собственно? — спросила она. — Почему не «Московский комсомолец» или не «Совершенно секретно»?

— Потому, что я сейчас здесь и с вами, потому, что вилами по воде писано, доберусь ли я до Москвы, и, наконец, потому, что именно ваша газета публиковала подробный репортаж о гибели охранников местного отделения «Дека-Банка» Трубача и Семенова!