Джеймсу приглянулись гардении, и он выбрал одну из них – белоснежную, распустившуюся, с нежным и тонким ароматом.
Внезапно на садовой дорожке промелькнула фигура, одетая в белое, и Джеймс, присмотревшись, обнаружил, что это молодой индус, вышедший из дома, как раз из того крыла, где находилась спальня Рэнди. Он был красиво, богато одет, обут в высокие сапоги для верховой езды, а голову незнакомца венчал белый тюрбан, заколотый золотой застежкой. Индус неторопливо прошел через сад и направился к конюшне.
– Так вот в чем отгадка, черт побери! – воскликнул Джеймс. Он смял в кулаке хрупкую гардению и швырнул ее на песок. – Каким же я был слепцом! Вовсе не Индия держит ее, а молодой любовник, вот в чем, оказывается, причина!
Вне себя от ярости, Джеймс бросился вслед за смуглым индусом. Ему хотелось задушить, разорвать на куски соперника, этого счастливца, которому было позволено всю ночь сжимать в объятиях нежное тело Рэнди.
Молодой индус вошел в конюшню и остановился возле двери, натягивая на руки кожаные перчатки. Джеймс одним броском догнал его и резко развернул незнакомца к себе.
– Кто вы такой, черт побери, и давно ли вы связаны с Мирандой Коллинз? – хрипло выкрикнул он.
Индус поднял голову, и Джеймс увидел перед собой знакомые янтарные глаза Рэнди.
– Это вы? – растерянно спросил Джеймс, переходя с крика на шепот. – Простите, я не знал…
Больше он не успел сказать ни слова. Вокруг его груди обвилась веревка, рванула вверх, и Джеймс беспомощно повис в воздухе. Он не видел того, кто на него напал, но это, вне всякого сомнения, был ловкий противник. Ловкий и очень сильный.
– Ксавьер, опусти его, – приказала Рэнди, сопровождая слова сложными движениями рук. – Он меня не тронет. Опусти его вниз, немедленно!
Джеймс какое-то время продолжал вращаться, хватая воздух раскрытым ртом, словно выброшенная на берег рыба, а затем его мягко опустили на кипу сена, лежавшую возле пустого стойла. Джеймс с трудом поднялся на ноги и посмотрел на человека, с которым говорила Рэнди. Это был не просто высокий человек, это был настоящий гигант, живая гора, вылепленная из могучих мускулов. В одной набедренной повязке, с черными волосами, разметавшимися по плечам, он безмолвно стоял, не сводя глаз со своей хозяйки.
– Спасибо за помощь, Ксавьер, но она сейчас не нужна, – медленно сказала Рэнди. – Капитан – мой друг. Он не тронет меня.
Ксавьер перевел взгляд на Джеймса. Глаза у него были темными и блестящими, под стать волосам. Затем гигант снова посмотрел на Рэнди и сделал руками несколько непонятных знаков.
– Капитан не знал, что это я, – хихикнула в ответ Рэнди. – Он думал, что это мужчина.
Джеймс сердито отряхнул прилипшие к брюкам сухие травинки, продолжая искоса наблюдать за этим странным диалогом. Рэнди снова рассмеялась, и тогда он не вытерпел и спросил:
– Может быть, скажете, что в этом смешного? Мне, честно говоря, не до смеха после того, как со мной обошлись, словно с мешком картошки.
– Ксавьер спросил, все ли в порядке у вас со зрением, капитан. Он сказал, что только слепой мог бы принять меня за мужчину.
Джеймс неприязненно посмотрел на то, как Ксавьер приближается к Рэнди, и хмуро заметил:
– Ваш большой приятель не слишком-то разговорчив. Он что, немой?
Рэнди посмотрела на Ксавьера. За несколько лет она обучила его языку жестов, научила читать по губам. Самой же Рэнди оказалось под силу читать даже мысли Ксавьера.
Впервые это случилось прошлым летом. Они были тогда на невольничьем рынке, и внезапно Ксавьер взволновался. Рэнди попыталась объясниться с ним на языке жестов, но из этого ничего не получилось. Тогда она взяла его за руку и все прочитала, словно в раскрытой книге.
– Абу, – обратилась она к ехавшему рядом с ней Назиру. – Здесь среди невольников есть молодая женщина в желтом сари. Не торопись с отказом и выслушай меня. Это подруга Ксавьера. В детстве она всегда защищала его.
Так в доме Коллинзов появилась Кайра, которая оказалась превосходной кухаркой. Она, как и прочие, отвергла свободу, которую предложила ей Рэнди. Очень скоро вся кухня перешла в ее подчинение. А спустя месяц после той встречи на рынке Ксавьер и Кайра стали мужем и женой.
Сейчас, глядя на Джеймса Грейсона, Рэнди решила по-прежнему держать в тайне свои необычные способности, которым не было места в том мире, в котором жил этот человек.
– Вы правы, капитан, – просто ответила она. – Ксавьер нем от рождения и объясняется на языке знаков. Когда я сама говорю с ним, то дублирую жесты словами, хотя в этом нет никакой необходимости. Кстати, Ксавьер умеет читать и по губам. – Рэнди сложила руки за спиной и медленно произнесла, повернувшись к слуге: – Приведи мне Гаруду. Я хочу посмотреть, как у него заживает нога.
Ксавьер поклонился и пошел исполнять приказание, которое дала ему хозяйка, а Рэнди тем временем повернулась к Джеймсу:
– Могу я спросить, капитан, что вас вывело из дома в столь ранний час? И часто ли вы так обращаетесь с молодыми леди, как со мной этим утром?
– Только когда молодые леди одеты, как джентльмены, – криво усмехнулся Джеймс. – Я собирался извиниться перед вами за вчерашнее, но тут увидел молодого человека, вышедшего из того крыла, где расположена ваша спальня. Кровь бросилась мне в голову, и я решил немного… поговорить с этим человеком.
– Поговорить? – лукаво улыбнулась Рэнди. – А мне показалось, что вы готовы были разорвать его. Можно подумать, что…
Мысль о том, что Джеймс ревнует ее, не столько порадовала, сколько встревожила Рэнди. Немного поразмыслив, она решила сменить тему и сказала:
– Очень рада, что сумела обмануть вашу бдительность, Джеймс. Впрочем, для этого нужно совсем немного – чуть-чуть краски на кожу, мужское платье, большой тюрбан на голове – и я могу двигаться куда угодно без риска, что меня кто-нибудь узнает.
– Но зачем все это, Рэнди?
Она немного подумала и ответила одним словом:
– Свобода.
Увидев замешательство Джеймса, Рэнди улыбнулась и пояснила подробнее:
– Свобода значит для меня все. Переодетая мужчиной, я могу бывать где угодно. Многое в правилах поведения, принятых для женщин, кажется мне неудобным. Например, меня учили ездить в седле по-женски, боком, но насколько увереннее чувствуешь себя, обхватив лошадь обеими ногами! Да и безопаснее, честно говоря.
Джеймс улыбнулся, и Рэнди сердито воскликнула:
– Не смейте смеяться надо мной! Я вам, можно сказать, раскрываю свои секреты, а вы поднимаете меня на смех!
– Я не над вами, – покачал головой Джеймс. – Просто все это мне очень хорошо знакомо. Моя матушка тоже всегда предпочитала ездить верхом. Говорила, что ездить боком, по-женски, это самоубийство.
