Ко по мне, у нас сейчас этакий джаз — сейшн. Прикольный термин из книг предков. Смысл его в том, что там разные музыканты играют одну и ту же тему по-своему, а зачастую и на разных инструментах.
Вот и у нас так. Вроде — Комета.
Вполне всем понятное и рабочее заклинание, но результат его применения выглядит у всех по-разному. Мои попадания с такого расстояния, которое не лучшим образом сказывается на потерях, в Сбруе и исполнении Комета х3 — это воронка диаметром почти в восемьдесят метров и глубиной метров в двенадцать — пятнадцать, если я бью не по граниту или базальту. У Антона площадь накрытия больше, но глубина поменьше. А секстет архимагов, тех, что на правом фланге, процентов на двадцать, а то и тридцать, превосходит эти наши показатели, что по площади, что по глубине.
И, казалось бы, что бы нам сейчас не перелопатить весь замок герцога за считанные минуты…
А вот нет. Не всё и не всегда идёт точно в цель, да и повторные удары по одному и тому же месту частенько случаются. Дистанция больно уж велика. Но подходить ближе одними магами, без армейского прикрытия, я не рискую. Сегодня мы диверсанты. Действуем на свой страх и риск. И вступать в силовое противостояние нам противопоказано.
— Атака снизу!
— Маг оглушён и взят в плен. Блин, баба! — раздался в рации голос одного из гвардейцев, охраняющих мой дирижабль.
Эти два рапорта рация донесла почти одновременно, а после наш дирижабль чуть встряхнуло.
— Повреждений нет. — спокойно доложил второй пилот.
— Она где-то тут рядом жила. Мы её мотоциклетку только под самым дирижаблем успели увидеть, — услышал я от охраны, — Совсем молодая девчонка.
— Не отвлекайтесь, а то ещё кого-нибудь пропустите, — влез в переговоры Озеров, давным-давно назначенный бессменным начальником моих личных воздушных стражей и оттого имеющий солидные преференции перед всеми остальными участниками операции.
— На моём выходе оживление! Все забегали и начали дорогу расчищать, — услышали все мы немного нескорректированный по громкости голос одного из пилотов МБК.
Динамик рации так орал, что на скрип и скрежет порой срывался. Пилот, который доложил про движение противника, если что, наблюдает за выходом одного из подземных ходов замка, который нам немцы сдали.
— Жду команды! — не выдержал Озеров, наверняка сейчас разрываясь между защитой моей бренной тушки и азартом.
— Живым можешь не брать. От князя Куракина хватило головы и правой руки. — попытался я выставить правильные пропорции между нашими князьями и их герцогами, — И от этого столько же нормально будет.
Пришлось таки мне отвлечься от обстрела, понимая, что не Алябьеву сейчас команды отдавать.
— Точно не брать? — вклинился в переговоры Озеров.
— Зачем нам лишние хлопоты? Тем более Светлый князь Антон Рюмин только головы коллекционирует. Не поверишь, он даже сейчас мне кивает. За голову герцога, говорит, пятьдесят тысяч даст, а вот за живого герцога платить отказывается.
Антон, услышав мои слова, разве только что не поперхнулся.
— Пополам заплатим, — успокоил я его, отключая микрофон, — Репутация в тысячу раз дороже стоит. Я своим мастерам на заводах за мастерство деньги плачу, не скупясь, а наши гвардейцы такие мастера, что пробу негде ставить.
Похоже, объяснил я это дело так себе… Антон, в свой перерыв между заклинаниями выглядел чересчур напряжённо, и оттого, вряд ли в полном размере осознал всю мудрость мной сказанного.
Всё таки мы не выдержали.
Ну, как мы… Я.
Отдал команду выдвигаться вперёд.
Больно уж мне захотелось посмотреть, как пилоты нашу цель брать будут. Если я всё правильно понимаю, то свита и охрана герцога сейчас пробует организовать операцию по его спасению.
Собственно, уже можно не сомневаться.
Из незатейливого сооружения, с высоты выглядевшего, как обычный постоялый двор, вырвались три автомобиля явно армейского происхождения и на хорошей скорости попробовали пойти на прорыв.
Пилотов МБК, в их темно-серых доспехах, я бы никогда не разглядел на таком расстоянии, если бы они не открыли огонь. Впрочем, насладиться картинкой погони мне не дали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— В нас стреляют и по нам работает маг, — почти бесстрастно доложил второй пилот, но его голос звенел от напряжения.
Ну, да. Очень неприятно, когда тебя в небе пытаются нащупать трассеры очередей из крупнокалиберных пулемётов, а их очереди периодически дополняют огненные шары.
— Разворот влево на тридцать градусов! — отдал я команду, чуть ли не всем телом высовываясь из дверного проёма.
Огневая точка находилась у нас прямо по курсу и мне никак её не достать из этого положения. Что самое противное — на плане её не было, как не было и той женщины — мага, что недавно наивно пыталась сбить наш дирижабль.
Развитие промышленности не только с Россией сыграло злую шутку. Роль магов почти во всех странах год от года снижалась, коснулась эта тенденция и Франции. И если уж немцы позволяют себе довольно ехидно отзываться о магическом мастерстве французов, то нам сам Бог велел. У нас теперь лучшие в мире маги!
Это я про размер фаерболов и их скорость говорю. Не впечатлили нас французы. Такими шариками Щиты нашего дирижабля не пробить, но чем чёрт не шутит.
Следующие секунды, а то и минуты спрессовались так, что я толком не запомнил, кто и что делал. И виной тому моё далеко не наплевательское отношение к магии. Я ставил дополнительные Щиты, возможно, перестраховываясь, но определённо не желая повторять свои юношеские подвиги.
— У нас двое сбитых! В автомобилях маги! — услышали мы докладтой пятёрки пилотов, которая должна была разобраться с автомобилями, — Добиваем машины или занимаемся эвакуацией?
— Уносите своих! — рявкнул я одновременно с Алябьевым, — Полный вперёд. Догнать убегающих! — отправил я сразу три Кометы в сторону стреляющего по нам пулемёта, как только для этого появилась возможность. Заодно и маг где-то там же вроде был. Чуть ли не в паре метров от пулемёта стоял, если я правильно заметил.
— Сейчас я им объясню, что летать гораздо выгодней, чем по земле ездить, — довольно спокойно произнёс Антон, оттесняя меня от проёма дверей.
Запущенные веером Кометы у него легли довольно кучно.
Антон не старался накрыть цель. Он попросту ударил вперёд на километр — полтора, успев оценить местность, и попал очень удачно. Дорога, как факт, там перестала существовать, а заодно куда-то пропал мостик через небольшую речку, больше похожую на ручей.
— Генерал, спросите, есть кто-нибудь из наших недалеко от машин? — обернулся я к Алябьеву, стоящему около рации.
— Да, Озеров машины видит. Через пару минут туда вся его пятёрка может подлететь. Они под дирижаблем огневые точки зачищали, — отозвался генерал.
— Пусть в сторону уйдёт, чтобы под дружеский огонь не попасть, — бросил я через плечо, отодвигая Антона от дверного проёма.
Никогда я ещё так тщательно не выверял и не нацеливал свои удары, как сделал это сейчас с парой Комет. И оно того стоило.
Если первая ушла довольно далеко от остановившихся машин, едва ли нанеся им существенный ущерб, а скорее всего, лишь немного оглушив, то вторая легла, как в сказке. Почти впритирочку край воронки к дороге пришёлся, где только что замерли все три машины. Автомобили просто снесло далеко в сторону, перевернув их пару раз в воздухе, а потом кубарем прокатив их по полю. В разные стороны полетели осколки стекла и металла, оторванные двери и колёса, а потом и пассажиры, изломанными куклами вылетели на землю, вовсе не живописно раскинувшись около дымящихся остовов перевёрнутой техники.
— Пятёрке Озерова проверить машины на наличие герцога! — правильно сориентировался генерал Алябьев, весь бой не выпускавший из рук ни бинокля, ни микрофона.
Пара минут томительного молчания…
— А сколько лет герцогу? — услышали мы голос Озерова.
— Под сорок, — первым отозвался Антон, пока мы недоуменно переглядывались.
— И действительно, почему-то никто из нас не догадался поискать хотя бы портрет герцога перед вылетом, а то и вовсе его фотографии в газетах и журналах? Ну, ладно я. У меня и так организационных забот хватало, — оглядел я своих соратников, — А вы могли бы и проявить толику любопытства…
