Читаем без скачивания Стервятники - Смит Уилбур

Разговор у входа в пещеру вызвал у него смутные опасения за будущее.

Он вспомнил, что после прихода в лагуну отец начертил свой гороскоп. Он видел в его каюте карту зодиака, заполненную непонятными знаками и записями. Возможно, этим объясняются его отчужденность и задумчивость. Как сказал Аболи, звезды его дети, и он знает их тайны.

Неожиданно отец поднял голову и понюхал прохладный вечерний воздух. Выражение его лица изменилось, он внимательно разглядывал край леса. Никаким мрачным мыслям не поглотить его настолько, чтобы он перестал следить за окружением.

– Аболи, подведи нас к берегу.

Они повернули свою лодку к узкому пляжу, вторая последовала за ними. После того как все выпрыгнули на песок и привязали лодки, сэр Фрэнсис негромко распорядился:

– Приготовьте оружие. Идите за мной, но тихо.

Он повел их в лес, уверенно пробрался через подлесок и неожиданно оказался на хорошо протоптанной тропе. Оглянувшись, чтобы убедиться, что они идут следом, он торопливо зашагал по тропе.

Непонятное поведение отца удивляло Хэла, пока он не почувствовал запах древесного дыма и не заметил впервые голубоватую дымку над вершинами густого леса. Должно быть, она и насторожила отца.

Неожиданно сэр Фрэнсис вышел на небольшую поляну в лесу и остановился. Четверо находившихся здесь его пока не заметили. Двое лежали как трупы на поле битвы: один еще сжимал в онемевших пальцах прямоугольную коричневую бутылку ручного дутья, второй храпел, пуская слюну из угла рта.

Вторая пара была целиком поглощена грудой серебряных монет и кубиками из слоновой кости. Один из сидящих схватил кости и загремел ими, прежде чем выбросить на плотную землю.

– Мать моя хавронья! – проворчал он. – Сегодня мне не везет!

– Не следует так неучтиво говорить о той, что дала тебе жизнь, – негромко сказал сэр Фрэнсис. – Но остальное сказанное тобой правда. Сегодня тебе не везет.

С ужасом, не веря своим глазам, они смотрели на капитана, но не пытались сопротивляться или бежать, когда Дэниел и Аболи поставили их на ноги и привязали веревкой за шею, как это делают работорговцы.

Сэр Фрэнсис прошел на край поляны и осмотрел перегонный куб. В черном железном котле варилась мешанина из старых сухарей и различной шелухи, самогон тек по изогнутой медной трубке, украденной из корабельных запасов. Сэр Фрэнсис перевернул котел, и спирт вспыхнул бесцветным пламенем на жаровне, на которой стоял куб. Под деревом с желтой корой лежал ряд заполненных бутылок, заткнутых листьями. Он брал их одну за другой и разбивал о ствол. Жидкость из разбитых бутылок испарялась, и от ядовитых испарений начинали слезиться глаза. Тем временем Дэниел и Нед пинками разбудили спящих и поволокли через поляну, чтобы связать, как и первых.

– Дадим им день проспаться, мастер Нед. Завтра в начале полуденной вахты пусть экипаж соберется, чтобы быть свидетелем наказания. – Сэр Фрэнсис взглянул на Большого Дэниела. – Надеюсь, вы умеете заставить свою плеть свистеть, мастер Дэниел.

– Капитан, сжальтесь, мы не хотели навредить – только малость развлечься.

Они пытались подползти к капитану, но Аболи потащил их назад, как собак на привязи.

– Я не буду упрекать вас за ваше развлечение, если вы не будете упрекать меня за мое, – сказал сэр Фрэнсис.

Плотник сколотил на полуюте четыре треножника, и пьяниц и игроков привязали к ним за руки и за ноги. Большой Дэниел прошел вдоль ряда и сорвал рубашки от шеи до пояса, так что обнажились спины. Провинившиеся беспомощно висели на своих узах, как связанные свиньи в базарной повозке.

– Весь экипаж знает, что я не потерплю пьянства и азартных игр, которые прокляты в глазах Господа, – обратился сэр Фрэнсис к экипажу, стоявшему рядами на палубе. – Каждый на борту знает, каково наказание. Пятьдесят прикосновений языка «кошки». – Он посмотрел в лица морякам. Пятьдесят ударов плетью могут на всю жизнь искалечить человека. Сто ударов – смертный приговор, и смерть эта ужасна. – Они заслужили эти пятьдесят ударов, все до единого. Но я помню, что эти глупцы храбро сражались на этой самой палубе, когда мы захватывали судно. Нам еще предстоят нелегкие схватки, а от увечных нет пользы, когда дымятся кулеврины и сверкают сабли.

Он продолжал наблюдать за лицами, видя, как ужас на них смешивается с облегчением от сознания, что не они привязаны к треножникам. В отличие от многих капитанов каперов, среди которых были и рыцари Ордена, сэр Фрэнсис без радости подвергал моряков наказаниям. Но и не уклонялся от необходимого. Он командует экипажем из суровых и непокорных людей, которых сам отобрал за свирепость; любое проявление мягкости эти люди примут за слабость.

– Я человек милосердный, – сказал он, и кто-то из собравшихся хихикнул. Сэр Фрэнсис замолчал и посмотрел на нарушителя. Когда тот повесил голову и заерзал, капитан спокойно продолжил: – Но эти мошенники испытывают мое милосердие, а оно не беспредельно.

Он повернулся к Большому Дэниелу, стоявшему у первого треножника. Дэниел был гол по пояс, на его руках и плечах бугрились мышцы. Длинные седеющие волосы он перевязал полоской ткани, а из мозолистого кулака на палубу, как волосы Медузы, свисали концы плети.

– Пятнадцать каждому, мастер Дэниел, – приказал сэр Фрэнсис, – да хорошенько оглаживайте свою «кошку» между ударами.

Если Дэниел после каждого удара не будет пальцами разделять концы плети, те склеятся, и плеть превратится в тяжелое орудие, способное рассекать плоть, как сабля. Даже пятнадцать ударов такой плетью срывают со спины человека мясо до самого позвоночника.

– Есть пятнадцать, капитан, – ответил Дэниел и, расправляя плеть, чтобы разделить концы, подошел к первой жертве. Человек повернул голову, глядя на него; на его лице был написан ужас.

Дэниел высоко занес руку, так что плеть свесилась ему на плечо, и с поразительным для столь мощного человека изяществом взмахнул ею. Плеть свистнула, как ветер в ветвях высокого дерева, и с громким хлопком опустилась на обнаженную кожу.

– Один! – хором выкрикнули моряки, а жертва испустила пронзительный, полный боли крик. Плеть оставила на спине причудливый узор; вдоль каждой красной линии шли алые точки: в этих местах узлы плети разорвали кожу. Словно прикосновение ядовитой португальской медузы.

Дэниел развел концы плети, и пальцы его левой руки покраснели от крови.

– Два! – продолжали считать зрители, и человек снова закричал и забился в своих путах; пальцы его ног плясали от боли на досках палубы.

– Остановить наказание! – приказал сэр Фрэнсис, услышав негромкий шум у трапа, ведущего к каютам на корме. Дэниел послушно опустил плеть и ждал, а сэр Фрэнсис направился к трапу.

Сначала появилась шляпа губернатора Ван де Вельде, за ней последовало его жирное раскрасневшееся лицо. Он стоял, щурясь на солнце, вытирая щеки шелковым платком, и осматривался. Лицо его выразило живейший интерес, когда он увидел висящих на треножниках людей.

– Ja! Goed! Значит, мы не опоздали, – довольно сказал он. За ним показалась Катинка, она шла легким изящным шагом, высоко поднимая юбки, так что видны были атласные туфельки, вышитые жемчугом.

– Доброе утро, минхеер! – с легким поклоном поздоровался сэр Фрэнсис. – Мы наказываем провинившихся. Зрелище слишком грубое для деликатных чувств вашей супруги.

– Послушайте, капитан, – со смехом ответила Катинка, – я не ребенок. Сами подумайте, на вашем корабле не хватает развлечений, и если я умру от скуки, вы не получите выкуп.

Она легко дотронулась веером до руки сэра Фрэнсиса, но тот отшатнулся от этого прикосновения и снова обратился к ее мужу.

– Минхеер, я считаю, что вам нужно проводить жену в ее каюту.

Катинка встала между ними, словно не слыша, и подозвала Зельду.

– Поставь мой стул здесь в тени. – Она аккуратно расправила юбки, села и кокетливо сказала сэру Фрэнсису: – Я буду сидеть так тихо, что вы забудете обо мне.

Сэр Фрэнсис сердито посмотрел на губернатора, но тот в знак беспомощности театрально развел руками.