— Записать это?
Он вздохнул.
— Нет. Запиши вот что: «Мы должны делать скидку на слабости человеческие до тех пор, пока это не будет мешать вечному спасению».
В полдень он отпустил меня пообедать. В тот день я договорился о встрече с Энеем — мы с ним не виделись две недели — и потому поспешил по улицам к таверне под вывеской танцующего медведя. Это было многолюдное, веселое заведение в подвале под складом материи неподалеку от реки. От сводчатых потолков эхом отдавались звуки смеха и песен, в очаге на вертеле жарили поросенка. Жир капал в огонь, превращаясь в дым.
Я прошел по всем комнатам в поисках Энея, но его нигде не было. Он часто опаздывал, хотя никто на него за это не обижался. Я купил кружку пива и уселся на край скамейки. Большая часть стола была занята группой купцов из Штрасбурга:[13] они кивнули мне, а потом просто не обращали на меня внимания. Один взгляд на мою одежду сказал им, что у меня нет ничего выгодного на продажу.
В ожидании Энея я разглядывал публику. Несколько человек были мне знакомы — священник из Лиона, два брата-итальянца, которые продавали бумагу, в несметных количествах потребляемую моим нанимателем, — но ни с кем из них говорить мне не хотелось. В подвале было тепло, а в пиво были подмешаны мед и травы.
Потом я увидел его. Он сидел на скамье в двух столах от меня, без энтузиазма участвуя в разговоре с компанией ювелиров. В одной руке он держал кружку пива, в другой — здоровенную свиную котлету. Его губы в свете свечей лоснились от жира, отечные глаза обшаривали помещение с подозрительным недовольством, которое ничуть не уменьшилось за десять лет, прошедших с тех пор, как он колотил меня в мастерской. Герхард.
Мне нужно было сразу же отвернуться и надеяться, что он меня не заметит, но потрясение оказалось слишком сильным, и я не мог оторвать от него взгляд. Я мог только глазеть на него, как кролик на удава. Жидкие его волосы еще больше поредели, а на голове появился лоскут красной кожи, похожий на нарыв. На спине у него образовался горб, наверное из-за многих лет, которые он провел, склоняясь перед топкой. Но это явно был он. И если я мог его узнать, то и он меня наверняка тоже.
Наши глаза встретились. Я проклял себя за то, что сбрил бороду, за которой вполне мог бы оставаться неузнаваемым. Я прикоснулся к зеркальцу у себя в сумке, уповая на то, что десятилетия страданий, возможно, сильно состарили мое лицо и он меня не узнает. Но Эней постарался вернуть меня к жизни. Я с глупым видом смотрел, как удивление на лице Герхарда сменяется недоумением, которое постепенно переходит в уверенность. И торжество.
Он оттолкнул скамейку и поднялся. Я посмотрел в камин, на истекающего жиром поросенка на вертеле. Я знал, что сделают со мной, если Герхард сообщит о моем преступлении.
Перед Герхардом прошла девица с подносом, уставленным кружками, ему пришлось податься назад, и в этот момент я принял решение. Я вскочил со своего места и бросился к лестнице, не думая о том, что этим привлекаю к себе внимание. Мне на руку стрельнула капля жира, когда я пробегал мимо вертела, но больше всего я сейчас боялся столкнуться с Энеем. Мне невыносима была одна мысль о том, что он узнает, какому человеку помог.
Я выбежал на улицу и припустил по узкому проулку в направлении к собору. Добежав до рыночной площади, нырнул за будку кожевника и, запутывая следы, побежал в обратном направлении вдоль узкого ряда лавок к реке. Здесь почти никого не было. Если Герхард бежал за мной, то увидеть меня здесь ему не составило бы труда.
Я выбежал на пристань ниже моста. Лишь немногие отваживались в это время года пускаться в плавание по реке, но, к моему несказанному облегчению, у пристани я увидел небольшую барку, капитан которой как раз в этот момент отчаливал. Я остановился на краю пристани.
— Вы куда направляетесь? — крикнул я ему.
— В Ахен, а оттуда в Париж.
Ответил мне не капитан, а один из пассажиров. На нем был короткий походный плащ с капюшоном, в руках — длинный посох, хотя если он на этой барке отправлялся в Ахен, то ему несколько недель не пришлось бы сделать ни шага. Вокруг него на носу стояла небольшая группа мужчин и женщин, все одеты по-походному.
Я нервно бросил взгляд через плечо. Может быть, Герхард в этот самый момент уже сообщает стражникам, какого рода преступник обосновался в их городе.
— Могу я присоединиться к вам?
Путешественник после нескольких секунд совещания со своими спутниками посмотрел на капитана, который в ответ пожал плечами.
— Если у тебя есть два серебряных пенни, чтобы вложить в стоимость путешествия.
Я сбежал по ступенькам и прыгнул на борт. Потом вытащил из кошелька две монетки — большую часть моего богатства. У меня с собой даже шляпы не было.
Хозяин барки с любопытством посмотрел на меня, но ничего не сказал. Он отшвартовался и багром оттолкнул барку от пристани. Наконец течение подхватило суденышко, и мы поплыли. Я уселся на носу спиной к городу и ни разу не оглянулся.
XVII
Королевство Искьярд
Гостиница стояла на обдуваемом всеми ветрами холме над большой рекой, высокая и перекошенная, как кривые деревья вокруг нее. Вывеска, свисавшая с конька, раскачивалась на ветру, словно веревка на виселице. Издали на фоне заходящего солнца хорошо были видны очертания четырех замков Хранителей, стороживших царство с наступлением темноты. Одинокий Странник ускорил шаг, помогая себе посохом. Он не хотел оставаться под открытым небом с наступлением темноты, когда выходили на охоту варги.
Он поднялся по ступенькам и вошел в гостиницу, предварительно оглядев помещение из-под капюшона плаща. Свечи горели слабо, а огонь в камине не мог рассеять мрак. Три мечника, так и не снявшие доспехов, сидели за столом, пили медовуху из рогов и хвастались своими подвигами. В углу перешептывались и пересчитывали монетки два купца, один из них — карлик. Больше здесь никого не было, если не считать барменши в блузе с глубоким вырезом. Девушка вышла из-за стойки и приблизилась к нему.
— Приветствую тебя, незнакомец, чего ты желаешь?
— Я ищу Урзреда Некроманта.
Выражение ее лица не изменилось, но голос зазвучал почтительно.
— Урзред в своих покоях наверху. Но имей в виду, незнакомец, у него свирепая стража.
Странник кивнул. Он направился к винтовой лестнице в конце зала и стал подниматься, минуя узкие зарешеченные окна, покрытые паутиной, потом прошел через перекошенную дверь в темный коридор. Из окон на пол струился лунный свет, а в дальнем конце коридора перед еще одной дверью висела переливающаяся и потрескивающая синяя ткань.
