Не был, конечно, народ русский диким как собиратели съедобных червячков в джунглях, но вот власть самодержавная его изо всех своих сил пыталась в таких дикарей превратить, потому что от тех вождей племен, пребывающих в первобытном состоянии, наши монархи и их министры отличались только тем, что вождь с перьями в носу не вваливался в кают-компанию железного парохода и не изображал из себя капитана дальнего плавания.
Наши изображали. И самое трагичное, изображают из себя капитанов и современные российские «вожди», придумав галиматью про непрерывность истории, которую Мединский изобразил в своих «исторических» книгах. В своем «патриотическом» угаре они не забывают раз от раза приводить убийственный, как им кажется, аргумент, свидетельствующий о том, что Ленин отбросил быстроразвивающуюся страну на десятилетия назад, темпы промышленного роста империи. Да, эти темпы были самыми высокими в мире. Производство чугуна и стали росло со скоростью…, которая обеспечивала все более и более большое отставание от конкурентов.
В 1900 году чугуна было выплавлено в Германии 7,5 млн. тонн, у нас – 2,9, т. е. на 4,6 меньше. Но уже в 1913, у них – 16,8, в России – 4,6, уже на 12,2 млн. тонн меньше, разрыв по выплавке чугуна всего за 13 лет составил 7,6 млн. тонн, темпы отставания в натуральном показателе уже почти в два раза превышали годовой показатель производства! Темпы выше, а отставание всё больше и больше. По стали такая же картина. Это если только с Германией сравнивать, США просто… ну, не надо смотреть те цифры, а то в депрессию впасть можно.
Зато, парируют «патриоты», Франция и Англия! О-го-го, как мы их догоняли! «Догоняльщики», а господин Юз, о котором К. Е. Ворошилов написал, гражданином какой страны был? В голову не приходит мысль элементарная: если вашу промышленность захватил иностранный капитал, то рост этой промышленности вам обеспечивал… отставание от тех стран, которые и владели заводами.
Самое удивительное, конечно, если не знать, что политика правящей верхушки позднего СССР была направлена на реставрацию капитализма в стране, еще деятели от КПСС начали рисовать Российскую империю розовыми красками. Вот, например, капитальный труд «История Первой мировой войны 1914–1918 гг.» (М.: Наука, 1975). Целая кодла деятелей науки там работала. Наработала такое: «Несмотря на общую тенденцию нарастания зависимости России от западного империализма, в первую очередь от Франции, Россия не была полуколонией западных держав».
Вот и пойми этих «марксистских» ученых. С одной стороны – нарастающая зависимость, с другой – не полуколония. Нормальный мозг вывод из нарастающей зависимости может сделать один – нарастающее превращение в колонию. «Ученый» мозг – противоположный.
Конечно, авторов этого труда можно было бы заподозрить в неадекватности, но, предполагаю, уже в то время им из ЦК была дана установка на формирование общественного мнения о безвредности «иностранных инвестиций».
Но, собственно, о записке П. Н. Дурново. Вообще-то, если бы наши политики не были папуасами, то они и не держали бы при дворцах таких историков как разные Стариковы, которые ссылаются в своих книгах на послание отставного министра царю-банкроту. Папуасы только таких историков-идеологов и заслуживают, потому что знаменитую записку нужно бы спрятать подальше и забыть о ней навсегда, если вы, господа, сочиняете «непрерывную» историю Великой России. Еще и сетуют, что трагедия России в том, что Николай Второй так и не прочел «пророчества» министра, а то бы…
Николай Второй, в отличие от вас, господа, был просто жертвой обстоятельств, единственная его ошибка была в том, что он не позвал народ к балкону Зимнего Дворца и не объявил: «А ну его, к чертям собачьим, это самодержавие! Ухожу! В Саратов, в глушь, в деревню. Трахайтесь сами с этим наследством». Но болваном последний русский царь не являлся, поэтому писанина какого-то Дурново, которого еще папа вышвырнул из полиции с резолюцией «Убрать эту свинью в 24 часа!», его не интересовала.
Но вот как документальное свидетельство об уровне правителей Бантустана, об уровне самого Бантустана, записка – ценнейший документ…
То, что бывший министр внутренних дел в кабинете Витте не дорос умом до понимания того, что у колонии хозяева не спрашивают, желает она воевать или нет, и тех, кто собирается эту колонию «отхарить», само желание правителей Бантустана мало интересует, это даже не интересно.
Интересно другое. Почему не звучит раскатами общероссийский хохот над теми чудаками, которые создают целые партии, фронты и прочие движения, и при этом заявляют, что если бы Николай Второй в войну с Германией не ввязался… Царю что, нужно было сразу же, после того, как Вильгельм ему объявил о состоянии войны, капитулировать? Или как еще не ввязываться?
Напоминаю для «забывчивых» – Германия первой объявила войну России! А, да! Ведь в ответ на мобилизацию русской армии! Ведь Вильгельм кузену Ники телеграммы слал: не мобилизуй, погоди, не спеши! Вроде того, что мобилизация – это уже война. Ага, чего ж тогда в 1941 году отмобилизованная армия Гитлера стояла у наших границ и никто это не считал состоянием войны?
Кайзеру было выгодно представить положение в таком свете, он и представил. А историки почему так считают? От очень великого ума? Уже известно о плане Шлиффена, единственном военном плане Германии, которым предусматривался поочередный разгром Франции и нашей страны. И в основе этого плана было завершение военной компании на Западе до окончания развертывания русских армий. Поэтому Вильгельм и пытался обдурить нашего царя миролюбивыми телеграммками. Всё уже известно, и всё равно звучит мелодия: ах, зачем же, зачем Николай письмо Дурново не прочел?!
Да после того, как самураи насовали Куропаткину в Маньчжурии и Рожественскому при Цусиме, уже ничего политика русская не определяла. Всем стало ясно, империя прогнила до такой степени, что нужно спешить ее сожрать первым, пока другие не проглотили. Конечно, англичане с французами заглатывали (из пасти удава только ножки жертвы торчали) этот кусок земного шара финансово и экономически, но у кайзера такой возможности не имелось, у него оставался только путь прямой агрессии. Поэтому русское правительство и приняло программу вооружения, выполнение которой к 1917 году позволяло противостоять немецкой военной машине. Но поэтому и немцы не стали ждать 1917 года. А милитаризация экономики вгоняла русское государство в еще более острые социальные проблемы… Время империи просто ушло. Кончилось оно.
И совсем не в том главный смысл послания Дурново, что с немцами воевать нельзя. Даже не о том, что война победоносная одни проблемы новые принесет: от Проливов толку нет, потому что из этих Проливов русские корабли не на океанские торговые пути попадут, а из одной лужи Черного моря, в другую лужу – Средиземное море. Репараций с разгромленной Германии много не возьмешь, а если еще и на союзников их поделить, то они и часть расходов, потраченных на войну, не покроют. Присоединение всяких Галиций-Чехий только головной боли добавит, без них Польши-Финляндии уже в селезенках…
И не об угрозе революции записка. Отставной министр просто революцию представил итогом политики антигерманской. Не более того.
Смысл послания царю – необходимость кардинальной смены политики. С проанглийской и профранцузской на прогерманскую. Но так как П. Н. Дурново был служащим у вождя с пером в носу, то он, как истинный папуас, не видя в том ничего постыдного, написал, что с бананами у племени напряженка, а выращивать кокосы на грядках пока получается плохо и даже соседнее племя с таким же, разукрашенным перьями и ракушками вождем, урожаи более высокие собирает («Во всяком случае, мы на примере Австро-Венгрии видим земледельческую страну, находящуюся в несравненно большей, нежели мы, экономической зависимости от Германии, что, однако, не препятствует ей достигнуть в области сельского хозяйства такого развития, о котором мы можем только мечтать»). И если вдруг к нам придут враги за скальпами, то «…не следует упускать из вида, что в предстоящей войне будут бороться наиболее культурные, технически развитые нации. Всякая война неизменно сопровождалась доселе новым словом в области военной техники, а техническая отсталость нашей промышленности не создает благоприятных условий для усвоения нами новых изобретений».
А придут за скальпами не те, кто и так у нас за стекляшки скупил все кокосовые рощи, а другие, которым мало досталось. И они не с бусами придут отбирать плодородные земли племени, а с современными карамультуками. Поэтому нужно финансистов послать лесом или джунглями, и поклониться великому тевтонскому вождю, который хоть и будет стричь нас как овец, но не совсем и наголо, немного шерсти оставит: «…немецкий капитал выгоднее для нас, чем всякий другой. Прежде всего, этот капитал из всех наиболее дешевый, как довольствующийся наименьшим процентом предпринимательской прибыли. Этим в значительной мере и объясняется сравнительная дешевизна немецких произведений и постепенное вытеснение ими английских товаров с мирового рынка. Меньшая требовательность в смысле рентабельности немецкого капитала имеет своим последствием то, что он идет на такие предприятия, в которые, по сравнительной их малой доходности, другие иностранные капиталы не идут. Вследствие той же относительной дешевизны немецкого капитала, прилив его в Россию влечет за собой отлив из России меньших сумм предпринимательских барышей по сравнению с английским и французским и, таким образом, большее количество русских рублей остается в России. Мало того, значительная доля прибылей, получаемых на вложенные в русскую промышленность германские капиталы, и вовсе от нас не уходит, а проживается в России».
