Мгновением спустя раздался сухой треск пистолетов, и свинцовый шарик, пролетев по поляне, пробил шлем капитана, а вместе с ним и его череп, мозги выплеснулись наружу. Предводитель роялистов соскользнул с седла. Дюжина горячих пуль из карабинов просвистела над поляной, как разъяренные осы, выбив из седел находящихся на флангах кавалеристов. Тайнтон идеально спланировал засаду. Он знал, что лобовая атака не увенчается успехом, и сделал ставку на импульсивность и неопытность командира вражеского отряда. Но чтобы авантюра удалась, ему было необходимо внести смятение в ряды роялистов. Эту работу он предоставил карабинному залпу. Обычные мушкеты были слишком длинны и громоздки для всадников, поэтому кавалеристы предпочитали короткие карабины со стволом не длиннее двух с половиной футов. Карабинные выстрелы, произведенные со всех сторон, несмотря на то, что славились неточностью и обычно были не столь эффективны против доспехов, всё равно проделают прекрасную работу, посеяв панику в рядах врагов.
План сработал, и первый же залп повалил наземь командира роялистов. Теперь настал черед ударить молотом.
- В атаку! - прокричал Тайнтон, и его лошадь, встав над дыбы, с храпом вырвалась из глубины леса. Для потрясенных и лишившихся командира роялистов картина, должно быть, выглядела ужасно, и они бросились врассыпную от ревущего человека в черном. За ним появились круглоголовые, принявшись рубить их с неуемной жаждой крови. В царившем беспорядке роялисты не слушали приказов оставшихся в живых офицеров и пытались сбежать с поля битвы, по мере того, как всё больше врагов налетало на них ураганом из звона копыт, воплей и лязга металла.
- Взгляните, - произнес Форрестер, заметив раздавшийся на окраине деревни шум, - наши друзья тоже включились в схватку.
Три кавалериста, затаившиеся за кустарником, пробрались через брешь и оказались на поле битвы.
- Невероятно, - прошептал Скеллен, когда закованного в доспехи роялиста сразил мастерский удар палашом наотмашь. Клинок разрубил лицо юноши, как полоску шелка. Второго яростно ткнули клинком под кадык, и он жалко дергался на земле, пока копыта выбивали из него жизнь.
Всадники продолжали наступать. Они резали и рубили. В рядах роялистов появились бреши. Раненые юноши взывали к матерям, другие, булькая кровью, задыхались с пробитыми легкими. Те кто могли, убегали.
- Вот чёрт, поверить не могу, - снова сказал Скаллен. - Помогите мне снять сапоги. Если начну жрать их сейчас, к закату закончу.
- Они бегут, - заметил Бёртон. - Но у них по-прежнему преимущество.
- Только в численности, - кисло ответил Страйкер.
- Они как корабль без руля! - воскликнул Форрестер. - И нет мерзавца, который бы их направлял.
Скеллен фыркнул.
- Несчастные ублюдки просто хотят удрать, сэр.
Легкое прикосновение к локтю привлекло внимание Страйкера. Это был Ланселот Форрестер.
- Я знаю, старик, мы лишь собирались вернуть своих лошадей, но никто не ожидал это кровавой пьесы. Ведь мы можем дописать к ней и третий акт, что скажешь?
Колонна ударилась в беспорядочное бегство. За считанные минуты величественный, отважный и бесстрашный отряд кавалерии роялистов вдребезги был разбит засадой приверженцев парламента, как гнилое яблоко ударом кулака. Когда взвод Тайнтона помчался со всех сторон на сближение с противником, несчастным кавалерам показалось, что на них обрушился целый полк. С дюжину кавалеров лежало мертвыми, сраженные безжалостной сталью, а остальные бросились врассыпную. Некоторые, сбившись в небольшие группы, доблестно отбивались, остальные же ринулись прямиком к дороге, по которой пришли. Однако это дорога незамедлительно превратилась в опасное бутылочное горлышко, и те, кто пытался пробиться, вместо того, чтобы попытать счастья в вероломном лесу, получали жестокий урок.
Ликующие аркебузиры конного подразделения сэра Эдварда Тайнтона закалывали в спину тех роялистов, кому по несчастью довелось оказаться в хвосте убегавших солдат. Совсем еще мальчик, на вид не больше шестнадцати лет, сбросивший шлем для лучшего обзора, отчаянно искал глазами другие пути отхода. Он не заметил клинка, наискосок занесенной над ним сзади. От свирепого удара в затылок его бросило вперед. Палаш прошел сквозь волосы, кожу и кость, начисто срезав макушку. Рядом с ним доблестно сражался его товарищ средних лет, свирепо отбивающийся от всадников, кружащих вокруг него, но на него обрушилось слишком много ударов, чтобы все парировать. Он высоко поднял шпагу, отразив замах слева, но тут же пал, задергавшись в агонии, когда чудовищной силы удар снизу поразил его незащищенный правый бок, пробив доспехи и внутренности.
Капитан Роджер Тайнтон остался в центре поляны. Он снял шлем, обнажив прилипшие ко лбу светлые пряди, и, привстав в стременах, руководил сражением, словно дирижировал королевским оркестром в Уайтхолле. Его черная кираса блестела в осеннем свете, пока он осматривал маленькое поле сражения. В этой схватке он потерял лишь двух человек.
Он отдавал приказы своим свирепствующим солдатам, указывая на жертву клинком, с которого струилась кровь, когда внезапно за его спиной раздался треск, а затем глухой стук и крик. Обернувшись, он увидел, что его корнет со страшным грохотом упал на подмороженную землю. Прежде чем он что-либо сообразил, со стороны деревни раздался очередной выстрел, со свистом пролетев над его головой.
- Тревога! Тревога! Берегись! – закричал он, осознав опасность, в которой оказались его люди, маневрировавшие на открытой местности. – В укрытие! – он надел свой шлем и, развернув лошадь, галопом помчался в ближайшие заросли.
Последовали другие выстрелы. Еще один всадник с тяжелым стоном повалился наземь, когда пуля выбила весь воздух у него из груди. Тайнтон низко пригнулся над крупом лошади и последовал за своими людьми в лес. Он выпрямился, когда, наконец, удостоверился, что вышел из зоны обстрела мушкетов.
– Кто это? – прохрипел он, осматривая ближние строения. – Где они прячутся а, черт побери? Богом клянусь, этих трусливых собак я на куски порежу.
Кроме редких вспышек мушкетов, ничего не было видно. Ни мундиров. Ни знаков различия. И конечно, никаких лиц.
- Выдвигайся, Маррей. Вымани их наружу, черт бы их побрал.
Стоящий рядом солдат кивнул и нервно вывел лошадь из леса. Не успел он пройти и пары ярдов, как толстый сук слева от него разлетелся в щепки от удара свинцовой пули. Это определенно был предел дальности стрельбы, поскольку урон был минимален, пуля еле отскочила от земли. Но предупредительный выстрел сделал свое дело. Встревожившись, солдат отступил обратно в укрытие.
