правда, маменька очень часто пугала нас. Например, за обедом могла сказать: «А что же Жюль так задерживается? Ведь он знает, что я жду его к полудню за столом!» Никто не смел ей перечить и поправлять, никто не смел сказать, что папеньки больше нет, что случайная пуля на охоте оборвала жизнь герцога де Ланселя.
Потом не стало и её, а последними словами маменьки были: «О, Жюль, ты наконец-то пришёл за мной…»
Я была слишком мала, чтобы управлять замком и фьефами. Лансель быстро пришёл в упадок. Чтобы не тратить средства на отопление огромных залов и комнат, Ивон и Жаннина приняли правильное решение и переселили нас в домик привратника. Там и выросли мои братья с сёстрами. Там я научилась разжигать очаг, готовить супец и рагу, замешивать квашню на хлеб, доить корову, мыть полы и скоблить дощатый стол. Нянька моя всему научила меня, приговаривая, что умение работать руками не помешает мне быть герцогиней. Однако и забывать манеры не позволяла. Какую-то часть доходов она выделяла на наше образование. К нам приходили учителя словесности и математики, учитель танцев и этикета, а вот с оружием обращаться я научилась у старого солдата, приятеля Ивона. Он обожал выпечку Жаннины и показывал мне всякие выпады и парады за пироги…
Уморившись, я остановилась на минуту, вытерла пот со лба и отряхнула щётку ладонью. Потом обмакнула её в ведро с мутной водой и снова принялась тереть каменные плитки пола. Они были не слишком чисты, как будто тут убирались раз в год. Я вычистила уже половину залы, осталась ещё половина, и я смогу пойти поужинать. В позе перевёрнутой V всё же не слишком приятно находиться…
Грохот двери за спиной заставил поморщиться. Наверняка это Жан, лакей! Он всегда входит, как к себе домой, чуть ли не ногой отворяя створку! Вот сейчас закончу мыть и выскажу ему всё, что думаю по этому поводу.
– О, да у нас в замке новый постерьер!
Я вздрогнула и замерла постерьером вверх. И вдруг получила смачный шлепок по филейной части! Да кто ж это у нас такой наглый?
А ведь я знаю этот голос!
Тот же самый голос, который совсем недавно говорил священнику: «Обойдёмся без имён!»
Мой новоиспечённый муж!
Но что он делает в замке де Санси?
О, господи…
Медленно выпрямившись, я повернулась. Мужчина, шлёпнувший меня по заду, усмехнулся и, стащив с плеч плащ, бросил его на кресло, сказал:
– А ну-ка, милашка, сними с меня сапоги.
Вот уже прибежала и сняла, конечно же!
Я смотрела на него, поедая глазами лицо. Не слишком красивый, но и не урод. Длинные волосы, волной вьются по плечам. Глаза тёмные, с прищуром, чёрные ресницы. Видный мужчина! Герцог, не буржуа какой-нибудь. Что ж, если и выйти замуж, то за такого субъекта! Но…
Герцог де Санси спас меня от разбойников и насильно взял замуж?
Да мне повезло несказанно! А я-то голову сломала, раздумывая, как соблазнить этого типа! Теперь и соблазнять не надо. Мы уже женаты! Но ведь он меня не видел никогда, поэтому и не узнал…
– Чего стоишь? – спросил он, плюхнувшись в кресло и вытянув ноги. – Давай, служи своему хозяину.
Да уж, хозяин нашёлся! Как-то восемнадцать лет прожила без хозяев, а тут вдруг объявился… Эх, Мариола, Мариола, держи себя в руках! Ты служанка в замке, значит, должна слушаться твоего так называемого хозяина. Неловко присев, ухватилась за сапог и принялась тащить его с ноги. Что за мода такая пошла на эти узкие сапоги? Их же только щипцами и можно снять!
– Я внезапно обеднел? – ласково осведомился Санси. – Мои слуги плохо едят?
– Накорми её с ложечки, друг мой, – фыркнул от двери мужской голос. Его я тоже узнала. Приспешник герцога! «Сейчас ты выйдешь замуж!» Ох, этого я, пожалуй, тоже убью. Чисто для собственного удовлетворения. Отомщу за себя.
– Простите, – пробормотала как можно неразборчивее и в ярости, которую можно было принять за отчаянье, дёрнула за пыльную грязную кожу сапога. Он неожиданно сам соскочил с ноги герцога, и я, не удержавшись, повалилась назад. Оба мужчины расхохотались. Вот сволочи! Я вам покажу, как смеяться над чужими бедами!
Рука дёрнулась было за мизерикордом, который всегда был со мной, но усилием воли я совладала с собой. Нельзя, Мариола! Не сейчас! Хоть и ужасно хочется.
Санси подёргал второй ногой:
– Я долго ждать буду?
– Сейчас я её научу быть ловчее и быстрее, Санси! – пообещал второй сзади, и я услышала сухой щелчок хлыста. А вот это уже оскорбление! Никогда в жизни герцогиня де Монтферрас и де Лансель не будет выпорота! Тем более каким-то захудалым аристократишкой, прилипалой и оруженосцем!
Ах как трудно сдержаться, не выхватить кинжал, не прижать лезвие к горлу с этим кадыком, который меня бесит! Но я не сделаю этого. Я должна сначала подобраться ближе к Санси, стать его тенью и найти способ устранить мужа, чтобы меня не подозревали. Однако и ездить на себе, как на кобыле, не позволю.
Прихвостень герцога снова взмахнул хлыстом, словно забавляясь, а я сделала всего один молниеносный выпад. Хоп – и рукоять уже в моей ладони! Мужчина только глазами хлопал, не понимая. А что тут понимать… Меня учил Ивон, который с детства при лошадях и при своём господине! Надеюсь, что мой взгляд не был слишком уж уничижающим!
Смешок Санси насторожил. Я выдохнула, терпеливо ожидая развития событий, и не прогадала. Герцог поджал губы и сказал:
– Рауль, а ведь она в своём праве. Прислугу в замке могут наказывать только два человека, и ты не один их них.
Он стащил второй сапог с ноги и встал. Протянул руку за хлыстом, но я ему не отдала, отшвырнула в сторону. Даже мой муж не смеет меня пороть! С вызовом глянула на него, и Санси удивлённо поднял брови. Но сказал вполне спокойно:
– Хорошо, раз так. Тебя накажет мадам Трикотан. Пойди и попроси её об этом. Не думай отвертеться, я проверю. Ступай.
Присев в книксене, который, надеюсь, получился не слишком издевательским, я повернулась спиной к герцогу и вышла из залы, держа спину так прямо, что она даже заболела. Ишь, наказывать меня велел! Может, мне к мадам Трикотан приползти на коленях, держа хлыст в зубах? Пф! Даже интересно, как она меня накажет… Не запрёт, это уж точно. В замке каждые руки на счету. Прикажет выпороть?
Экономку я нашла в холле первого этажа. Она как раз отчитывала Гризель за плохо протёртое зеркало и
