Именно такое понимание науки было свойственно Н. Е. Жуковскому и Л. А. Чугаеву, Н. С. Курнакову и М. В. Келдышу, И. В. Курчатову и С. П. Королеву.
Со многими из них мне посчастливилось встречаться и работать. Они были не только великими учеными, обогатившими науку фундаментальными открытиями, но и не менее замечательными организаторами целевых фундаментальных научных исследований, ставших базой, основой решения важнейших научно-технических проблем использования атомной энергии и освоения космоса.
В наши дни, когда интенсивное развитие экономики требует постоянного притока новшеств, идей, усовершенствований, именно поэтому вопросы организации, планирования и управления наукой, взаимодействия ее с производством выдвигаются на первый план.
Одна из характернейших и определяющих черт современной науки углубляющийся и расширяющийся процесс органического ее срастания с производством. Объединяясь, они и образуют материально-техническую основу общества.
Очень актуальной и современной становится проблема правильного соотношения фундаментальных исследований, вытекающих из логики развития самой науки и связанных с расширением наших знаний об окружающем мире объективных законах его развития, и чисто прикладных исследований.
Собственно говоря, интерес к этой проблеме не ослабевал с момента возникновения самой науки. Но особенно он стал острым в последнее время, когда стремительный рост промышленности, транспорта и связи, сельского хозяйства, здравоохранения требует непрерывного увеличения исследований, связанных с использованием достижений фундаментальных наук в практике.
Познание никогда не носит исчерпывающего характера, и даже самое большое и значимое сегодняшнее достижение завтра может оказаться безнадежно устаревшим.
Поэтому сложность проблемы как раз и заключается в том, что установить границу между фундаментальными и прикладными исследованиями не всегда легко.
Когда возникает, например, крупная научно-техническая проблема - будь то проблема использования атомной энергии, создание космического корабля, получения исходных веществ для полупроводников и квантовых генераторов, разработка методов опреснения морской воды или защита водоемов от вредных промышленных выбросов - всегда появляется необходимость организации комплекса фундаментальных научных исследований целевого характера, которые, как правило, приводят затем к практическому результату. Эту мысль Ф. Г. Габер, немецкий химик, решивший, как известно, фундаментальную проблему фиксации атмосферного азота, выразил, принимая Нобелевскую премию, удивительно четко: "Синтез аммиака, осуществленный в крупном масштабе, представляет собой действительный, быть может, наиболее действительный путь к удовлетворению важных народнохозяйственных нужд. Эта практическая польза не была предвзятой целью моих работ. Я не сомневался в том, что моя лабораторная работа даст не более, чем научное выяснение основ и разработку опытных методов и что к этим результатам должно быть еще много приложено, чтобы обеспечить хозяйственные достижения в промышленном масштабе.
Однако, с другой стороны, мне было бы трудно с такой глубиной изучать данный вопрос, если бы я не был убежден в хозяйственной необходимости химического успеха в этой области..."
Лично мне эта мысль Габера кажется абсолютно безупречной, особенно если учесть, что ко времени начала его работ бытовало мнение, будто сиптез аммиака из химических элементов не имеет практического значения.
Успехи любых прикладных наук уходят своими корнями в науки фундаментальные, а накопленный кропотливым трудом экспериментальный материал открывает исследователю возможности теоретически объяснить и предсказать его. Недаром выдающийся физик современности Макс Планк называл экспериментаторов ударными войсками науки.
"Они, - писал ученый, - проводят решающие эксперименты, выполняют наиважнейшую работу измерений.
Эксперимент - это вопрос, который наука ставит природе, измерение - это регистрация ответа природы. Но...
прежде чем ставить вопрос природе, его необходимо сформулировать. Прежде чем результат измерения может быть использован, он должен быть объяснен - ответ природы должен быть правильно понят. Эти две задачи лежат на обязанности теоретика".
Для гармонического развития науки необходимо, чтобы экспериментальные и теоретические знания были бы сбалансированы. Так что разделение ученых на теоретиков и экспериментаторов объясняется отнюдь не тем, что в таком размежевании есть какая-то особая целесообразность, а реально существующим своеобразием людских наклонностей. И, как показывает жизнь, наилучшие результаты дает сочетание и тех и других в одном лице, в одном человеке.
"Экспериментатор, чтобы быть достойным этого имени, должен быть вместе и теоретиком и практиком... Было бы невозможно разделить эти две вещи: голову и руку - искусная рука без головы, ею управляющей, - слепое оружие; голова без руки, которая бы осуществляла, остается бессильной", - говорил французский ученый, основоположник экспериментальной медицины и эндокринологии Клод Бернар.
При этом он предостерегал еще и от предвзятых умозаключений. "Очень многие ученые слишком сильно верят в созданные ими теории. Такие люди не только не могут делать открытий, но и наблюдения их крайне неудовлетворительны. Они проводят наблюдения с предвзятой целью и при постановке опыта стремятся истолковать его показания так, чтобы подтвердить свои теории. Они искажают таким образом свои наблюдения и пренебрегают подчас очень интересными фактами только потому, что эти факты не содействуют достижению намеченной ими цели".
Ну а чтобы в науку не попадали люди, способные грешить объективностью ради собственной корысти, должны существовать строгие критерии отбора научных кадров.
Этой проблеме всегда уделялось в пашей стране достаточно много внимания, однако в связи с последними требованиями научно-технической революции она вновь и вновь вызывает к себе всеобщий интерес.
В самом деле, какими качествами должен обладать молодой человек, вступающий на научную стезю?
Помню, как-то осенью 1928 года на расширенном заседании ученого совета МХТИ имени Д. И. Менделеева, посвященного июльскому Пленуму ЦК ВКП(б), решения которого открывали захватывающие перспективы индустриализации, зашел разговор о том, какие же черты присущи специалисту, которому предстоит участвовать в этой гигантской работе. Дело в том, что Пленум утвердил меры, способствующие резкому увеличению выпуска инженерных и научных кадров и улучшению их подготовки.
Председательствовал на том ученом совете ректор нашей Менделеевки профессор И. А. Тищенко. А присутствовали на заседании все "звезды первой величины" отечественной химии - профессора Я. И. Михайленко, Н. П. Песков, П. П. Шарыгин, М. П. Дукельский, Н. Н. Ворожцов (старший), В, Н. Юнг, Б. С. Швецов, В. С. Киселев, И. П. Лосев, Н. Ф. Юшкевич и другие.
Для меня, тогда еще совсем молодого человека, было странным и неожиданным видеть всех этих корифеев необычно возбужденными, взволнованными, словно все они вдруг разом помолодели. Впрочем, это тогда они казались мне "в возрасте", а ведь Николаю Федоровичу Юшкевичу, моему научному руководителю и одному из самых блистательных представителей отечественной химии, не было в ту пору и пятидесяти.
Так вот... после долгих обсуждений все, наконец, сошлись на том, что люди, идущие в науку, а, зчачит, и определяющие ее судьбу и будущее, должны бы ь увлеченными, способными и трудолюбивыми. Вот, мол, три основных критерия, на основе которых нужно формировать молодые научные кадры. И тогда поднялся Николай Федорович.
- Нет, - сказал он, - этих качеств недостаточно.
Главное в человеке, рекомендуемом для научной деятельности, темперамент, страсть к познанию, воля к достижению конечной цели исследования, способность получать наслаждение от научного творчества. Ради этого, если потребуется, можно пожертвовать всеми другими радостями жизни, ибо наивысшее наслаждение истинному ученому доставляет только сознание пользы, принесенной людям.
Н. Ф. Юшкевич считал необходимыми качествами научного работника широкую эрудицию и большую глубину гдыпшепия. На том памятном мне совете он говорил также, что в научном творчестве крайне нежелательны скептики, вечно и во всем сомневающиеся, и еще опасней чрезмерно самоуверенные люди, не способные объективно относиться к полученным результатам.
Он считал необходимейшим свойством ученого умение воспринимать критику и самому критически оценивать проделанную работу, подчеркивая, что без них не может быть движения вперед. Чем интереснее, чем важнее полученные результаты, тем необходимей их обстоятельное критическое обсуждение, предвосхищающее публикацию работы или ее реализацию в производстве.
