— Сюда, сюда! — надрывался кто–то за дверью. — Они там! Сюда! Автомат — сюда!
Мы с Лисом пытались протащить кровать в проход, когда где–то вдали за дверью проорало:
— Коридор! Держи коридор! — кажется, это был голос Бюрга, и тут же вдали ударила короткая очередь, и еще одна. — Не дай им взять в клещи! Пробивайтесь во второй боковой!..
Мы притащили вторую кровать и соорудили баррикаду, теперь от двери можно было отвалиться, и даже стреляй они через дверь… Но в дверь больше не ломились.
Крики постепенно стихали, выстрелы стали дальше и реже…
Батый утер лоб. Еще раз проверил, крепко ли кровати держат дверь. Я хотел ему сказать, что лучше не трогать, пока все… но вдруг понял, что Лиса уже давно нет рядом.
Батый, следивший за мной, тоже побледнел. Одновременно мы поглядели в проем спальни.
Тихо.
Только какое–то непонятное шуршание…
— Лис?.. — позвал я.
Мы с Батыем дернулись прочь, когда в двери… но это был всего лишь Лис. Обычный. Привычный. Только малость задумчивый. А в руке у него…
— Из кроватей выпало, — сказал он.
Присел рядом с нами, прислушиваясь к подозрительной тишине за дверью, разглаживая на полу стопку клочков, исписанных крохотными, как полоски песчинок, строками.
— Дневник, вроде.
— Чей?
— Мы здесь не первые. До нас была как минимум еще одна… — Лис осекся, когда Батый поднял палец к губам.
— Что?..
— Совсем стихло… — шепнул Батый. — Только… — Батый нахмурился.
— Они до нас были, ровно столько же, — прошептал Лис. — И в каюты их так же заселяли, и пропадать стали так же…
— Дай! — потянулся я.
— Подожди, не сбей! Только разложил…
Батый вдруг затряс руками, требуя заткнуться.
— Да дай же! — прошипел я Лису. — Конец! Что в конце?! У них тоже было… это?..
Лис судорожно залистал, нашел листок, не заполненный до конца.
— Выстрелы… — бегал он глазами. — Крики… Да! У них тоже…
— А после?!
«Да тихо же!» — беззвучно заорал Батый.
Я ничего не слышал, но я чувствовал, что он прав, и что–то наползало по коридору, все ближе к нам…
— Конец, Лис! — орал я одними губами. — Конец! Что с ними стало?
Батый весь напрягся, напряженно вслушиваясь к тому, что за дверью…
Лис пробежал глазами место, где строки обрывались — и на его лице появилось удивление.
— Стук…
— Что?
— Стук.
— Что — стук?!
— Стук, — повторил Лис. — Протянул бумажку, доказывая мне. — Вот, последнее слово…
Стук!
Что–то стукнуло в дверь с той стороны, сухо и резко.
Батый отскочил от двери, прижался к стене напротив.
Листки в руке Лиса затряслись.
Я замер.
В дверь стукнуло еще раз, настойчивее: стук, стук! Стук!
4. Лицом к лицу
ВНИМАНИЕ! Если все проще некуда, вы все пропустили.
Хардпи Ксельхантинг (плакат в исследовательском секторе Ковчега)
Удар в дверь.
Батый сжал стальную ножку от кровати. Одними губами шепнул:
— Лис, от двери!
Удар!
Лис, распластавшись по стене рядом с дверью, чтобы не зацепило, если будут стрелять, прижался ухом к щели…
Хотя не уверен, что те, кто по ту сторону, будут стрелять… И эта ножка от кровати, и Батый, со всеми его мускулами, все будет бесполезно против них…
Удар!!!
Баррикада из разобранных кроватей жалобно заскрипела. Без нее дверь уже давно выбило бы. Но и с ней недолго осталось…
— Лис, от двери! — прорычал Батый.
Жилы у него на шее напряглись, под кожей словно натянулись веревки. Пальцы на железной ножке побелели.
И тут Лис…
Он повернул к нам лицо, и Батый замер. Замер и я.
Лис, чуть сдвинув брови, глядел на нас — но не видел.
— Лис?..
— Они говорят… — шепнул он. Теперь я понял, что он просто прислушивался к тому, что за дверь. — Вменяемо…
Я шагнул к двери. Батый попытался удержать меня, но я сбросил его руку. Прижался к щели с другой стороны двери.
Да, там были тихие голоса… Незнакомые, не кто–то из ребят. Напряженные. Но совершенно точно человеческие — и не сумасшедшие!
Не сговариваясь, мы с Лисом стали разбирать баррикаду.
— Эй! — Батый бросил взгляд на меня, потом на Лиса, будто решал, кого оттаскивать от баррикады первым. — Вы… Ребят, вы…
— Все, Батый! — воскликнул Лис. — Тех психов перестреляли! Это спасательная команда!
— Или не спасательная, — сказал я, — а для зачистки оставшихся психов. Лучше нам открыть самим. Быстрее, Батый! Если не хочешь, чтобы и нас положили, как их всех!
Лис уже смог приоткрыть дверь. Выглянул.
— Спокойно, — произнес размеренный голос по ту сторону двери. — Выходим по одному. Оружие, палки, железки оставить в комнате.
— Батый? — шепнул я.
Батый с явной неохотой расстался с ножкой от кровати. Когда он протиснулся в приоткрытую дверь, я еще раз огляделся и тоже вышел.
— Все? — спросил меня незнакомый капитан в полевой форме.
— Да, — сказал я.
— Андрей, проверь!
Двое автоматчиков порхнули в каюту.
Оставшиеся оглядывали нас, мы оглядывали их…
Трое стояли вокруг нас, наизготовку, нацелив автоматы на нас. Четверо других были без автоматов. В странных серых комбинезонах, из оружия только пистолеты, да и те в кобурах. Эти четверо странно держали руки: приподняв к воротникам, будто их знобило, и они хотели поплотнее закутаться, — комбинезоны на них сидели мешками. На несколько размеров больше, чем надо.
Нет, все–таки это был не озноб. Они не кутались. Лишь держали пальцы у застежек, — напряженно, как ковбои в вестернах держат пальцы над рукоятью револьвера в кобуре на бедре. За миг до того, как на ратуше ударят часы, и тогда будет решено, кто тут самый проворный…
Один из них вздрогнул, дернул было руками — но тут же зашипел его сосед:
— Не снимать!
У этого были прозрачные, рыбьи глаза убийцы. Нацеленные на нас. Его пальцы медленно перебирали воздух у воротника, как плавники пираньи перед броском.
— А если они…
— Не снимать! Приказ Омуля. Глушить только в крайнем случае.
— Ему легко… Там…
— Не снимать! — сквозь зубы повторил бесцветноглазый. — У них может быть что–то сложнее. А от глушения — перегруз, полный… Концов не найдем.
Мы с Лисом переглянулись.
Это не очень обнадеживает, когда тебя при тебе же обсуждают в третьем лице. Будто ты уже разделан и расфасован по пакетикам, и даже бирочки с полным химическим составом аккуратно наклеены…
Слева из коридора послышался хруст битого стекла, быстрые шаги, и вышли еще два автоматчика, а за ними Перископ. Лис бросился к нему, как к отцу родному:
— Товарищ майор! Скажите им, что мы…
— Стоять!!! — рявкнул капитан автоматчиков.
Все солдаты отшатнулись от нас, расширяя круг, но удерживая нас на прицеле. А те четверо, что были в серых комбинезонах, стиснули воротники.
— Ни с места!!! — повторил капитан.
На шум из нашей каюты выскочили двое автоматчиков, и я почувствовал, как мне в затылок уперся ствол.
— А–атставить! — скомандовал Перископ. — Спокойнее, ребята… — Он внимательно оглядел нас. — Живые, не кусаются?
— Чисто, — доложил тот, который вжимал дуло мне в затылок. — Ни трупов, ни оружия, лишь баррикада перед дверью.
Перископ грустно покивал, разглядывая нас.
— Только трое, значит… Выводите их, быстро!
***
Сначала под ногами хрустело стекло, — все доски под плакаты были разбиты. И стекла, и сами железные задники был пробит или разодраны, виднелась глухой бетонной стены за ними.
Потом мы шагнули в темноту лабиринта…
— Быстрее, быстрее!
Оранжевые светляки вспыхивали и гасли. Стук шагов прыгал между бетонных стен как горох. Мы все ускоряя шаги, почти бежали.
Солдаты больше не смотрели на нас. Автоматчики целились в провалы темноты на перекрестках, едва озаренных оранжевыми светляками…
— Вы еще не всех наших поймали? — шепнул.
— Да здесь не только ваши бродят, — шепнул ближний автоматчик.
— А кто ещ…
Меня схватили за руку, я рванулся прочь — но меня схватили намертво, не отпускали, а горл перехватило, я онемел, ни звука не вырывалось из горла…
Только это оказался Батый.
— Видел? — шепнул он.
— О, господи… — прошипел я. Меня трясло. — Что?
— У этих, — Батый быстро дернул головой на солдата в сером комбинезоне. — Под комбинезоном…
— Что?
— Оранжевое что–то…
Но я уже увидел другое — как из оранжевого сумрака выплывало белое пятнышко. Ближе, ярче, крупнее… Дошли! Вот она, их Большая земля! Второй обитаемый коридор в этом огромном бункере. И наше спасение! Наверх, в нормальный мир!
