Не успели разойтись по домам поисковые группы, как снова по району курсировали полицейские машины, снова миссис Эндрюс открыла на своей кухне полевую столовую, литрами готовя кофе для уставших и промерзших мужчин, группами приходивших и снова уходивших в раннее холодное утро.
Девочку нашел сам док. Никому не позволив прикоснуться к ней, отец отвез ее в больницу. Но всем было очевидно, что девочка в веселой лимонной пижаме с Гуффи и Микки давно и безнадежно мертва. На ее ресницах лежал пушистый иней, синие губы были запорошены снегом, а копна русых кудрей, заиндевев, совсем потемнела.
Детей в школу и обратно сопровождал непременный конвой взрослых. Как-то Куки привели домой и сказали, что на неделю отстраняют ее от учебы. За драку. А никакой драки и не было. Она всего-то стукнула по уху мальчика, спросившего, не ее ли брата убил маньяк.
Однажды, когда мама отлучилась из дому, Куки прокралась в комнату Кристофера.
Сначала ей показалось, что спальня пуста. Было непривычно чисто, на полу не валялись как обычно игрушки. Шторы плотно задернуты. В такой полутьме Куки не сразу заметила, что на кровати кто-то лежит. И только подойдя вплотную, она увидела маленькое личико на огромной подушке.
– Кит, ты чего, спишь?
Кто же спит с открытыми глазами? Нет, он не спал. Но на нее не реагировал совсем. Помахав над его лицом рукой, Куки вздохнула. Постояла еще, не зная, что предпринять. Вдруг он, все так же уставившись в потолок, едва различимым голосом произнес:
– Больше я не буду тебя целовать, а не то зацелую до смерти. Волосы на голове Куки зашевелились. Как бы тихо ни говорил брат, это был не его голос.
ЧАСТЬ II
ПРОЩАНИЕ
Глава 1
– Ролли!
– Сэр, мы собираемся в Саутворк?
– Саутворк? Нет… Нет, срочно возвращаемся в Шотландию. Собирай сундук, живо. Только самое необходимое. – Корки резкими движениями складывал свои бумаги. – Едем верхом, возьмем лошадей ее сиятельства. С первой заставы пошлем их обратно.
– Но, сэр! Как же Кол, как же Мэри? – Камердинер, не веря, что вероломство человеческое может достичь таких пределов, взирал на хозяина с несчастнейшим видом. В один миг лишиться возможности лицезреть самую прелестную девушку в мире и самого первого забальзамированного государственного преступника – что может быть ужасней? – Мы никак не можем вернуться в Шотландию!
– Мистер Ролли, мы выезжаем через пятнадцать минут, – с металлом в голосе тихо произнес хозяин. – Поспешите же. Или мы двинемся в путь как есть – без багажа, или вы вспомните наконец свои обязанности и перестанете испытывать мое терпение.
С хозяином, пребывавшем в подобном настроении, Ролли спорить не решился. По зрелым размышлениям придя к выводу, что бессмысленно слабому сыну человеческому идти наперекор стихиям, а Корки в данный момент был чернее самой черной тучи и суровей самой отвратительной зимней бури Ролли уложил сундуки. Он вынес их наружу, где уже ожидал конюх, который держал под уздцы двух лошадей, и занялся приторочиванием поклажи к седлам.
С тоской оглядываясь на город, в который так недавно въехал вместе со своим хозяином, Ролли болтался в седле – он предпочел бы путешествие в карете – и еле поспевал за рвущимся вперед Корки.
Проехали Стони-Стрэтфорд – городок, не страдавший отсутствием приличных гостиниц. Поскольку близился вечер, можно было бы остановиться на ночлег здесь, но Корки мчал свою лошадь дальше, будто сам дьявол гнался за ним, и даже не ответил на робкое предложение Ролли.
Только доехав к ночи до местечка Брикхилл, Корки все же вынужден был остановиться, но, не столько вняв стенаниям камердинера, хоть и ставшим более настойчивыми, сколько ввиду усталости лошадей, уже покрытых пеной и дышавших с опасными хрипами.
Найдя более или менее приличную таверну, они договорились о комнате и ужине на двоих. Не получив и половины того, на что могли рассчитывать в Стони-Стрэтфорде, они удовлетворились куском холодной телятины и бутылкой хереса.
Путники уже поднимались в отведенные для них покои, когда хозяин предложил им захватить с собой «Ньюгейтский вестник». Ролли обрадовался газете с горячностью человека, лишенного самого большого развлечения в жизни и готового довольствоваться хотя бы письменным изложением интересующих его событий.
Смыв дорожную пыль при помощи ведра горячей воды, Корки уже было совсем собрался почить, как внимание его привлекли взволнованные возгласы Ролли, примостившегося с газетой у свечи.
– Поймали Немецкую Принцессу! Ах, какая жалость, посмотрел бы я, как ее вешают. Если бы ее схватили вчера! – И, с укоризной посмотрев на хозяина, добавил: – Или если бы мы отложили нашу поездку хоть на день.
– Что ты мелешь! Как поймали? – Корки, взревев, кинулся к Ролли, который никак не ожидал такой странной реакции на свое сообщение. Слуга отпрыгнул от хозяина в сторону, но недостаточно проворно и через мгновение уже лежал поверженный на полу, покрытом соломой, в то время как Корки сосредоточенно вчитывался в смятые листки.
Дальнейшее поведение Корки внушило слуге более серьезные опасения за хозяйский рассудок. Камердинер с трепетом взирал на впавшего в буйное помешательство господина. Тот носился в крайнем смятении по комнате, рычал и с силой стучал кулаками по столу.
Спустя несколько минут, одних из самых страшных, что довелось пережить Ролли, хозяин наконец успокоился. Но повреждение в уме, судя по его приказу, отнюдь не прошло вместе с бурей чувств.
– Седлать лошадей. Выезжаем тотчас.
– Э… сэр, слушаю, сэр. – Ролли ретировался к дверям, к спешившему на шум испуганному трактирщику. Передав приказ лорда, он не решился вернуться к господину, а предпочел дожидаться внизу.
Через несколько минут появился мрачный Корки и, не спросив, расплатился ли его камердинер за несостоявшийся ночлег, сразу же вышел во двор.
Не успел Ролли умоститься на лошади, предоставленной хозяином взамен почти загнанной накануне, как они тронулись в путь. Однако, к крайнему удивлению Ролли, не к северной дороге, а обратно в сторону Лондона.
Сколько ни кричал он хозяину, что тот, видно, ошибся направлением, что Шотландия совсем в другой стороне, что камердинер не поспевает за ним и что ему кажется вполне вероятным нападение разбойников в столь поздний час и в столь глухой местности, все было тщетно.
Прибыв утром в Лондон, они расположились в тех же апартаментах, что так поспешно оставили в прошлый день. Удивленный и вовсе не обрадованный столь кратким расставанием мажордом встретил их еще менее радушно, чем в предыдущий раз. Перед утренней прогулкой их навестила леди Фрэнсис.
– Корки! Я думала, что ты уехал. – Она подозрительно осмотрела горы разбросанных вещей и раскрытые сундуки. Стараясь заглянуть через плечо Корки, занятого письмом, она прошлась к окну мимо секретера.
– Как видишь, нет, – только и ответил Корки, на удивление не жантильный этим утром.
– Что ж, я рада. Позанимаемся сегодня фехтованием? – не подала виду крайне удивленная леди.
– Сегодня не могу, Фрэнсис. – Вспомнив о приличиях, он добавил: – Прости меня, дорогая.
– Ну что же, тогда в другой раз, в другой раз, – промурлыкала Фрэнсис и, заинтригованная, удалилась, бросив последний испытующий взгляд на сосредоточенного и мрачного Корки.
«Решительно, с ним что-то происходит. Как бы он не ввязался в эту сомнительную аферу с заговорщиками». – Фрэнсис уже неоднократно пожалела, что ввела его в кружок северных баронов.
Тогда ей казалось, что это неплохой шанс для Корки пробиться в высшее общество: ведь когда же, как не после революций, образовывались новые поместья и появлялись новые титулы!
А впрочем, Корки нигде не пропадет. Изворотливость и умение извлекать выгоду в самых проигрышных ситуациях уже неоднократно помогали ему выкрутиться из самых сомнительных обстоятельств.
Постукивая гибким стеком по подолу амазонки, недавно вошедшей в моду на острове, Фрэнсис скорым шагом вышла во двор, где грум прогуливал ее жеребца. Корки уже вылетел из ее головы, и, взмыв на коня, леди помчалась в Сент-Джеймский парк. Там ее давно уж верно поджидал лорд Пемброук.
