На его счастье ни Перси, ни Макенна, ни даже король Иоанн не знали о существовании сокровищ. Вождь Макенна, эта жадная свинья, не сказал ни слова против, когда Косуолд заявил, что желает видеть Габриелу в любой момент. Вождя интересовала только Финнис-Флэт.
Косуолда не волновал тот факт, что Макенна может и не дожить до дня осуществления своей мечты. Если нужно, Косуолд приведет достаточно воинов, чтобы вырезать весь его клан.
Гарольд Монро не собирался так легко сдаваться. Ему пришлось кричать, чтобы его услышали:
– Я заявляю свои права наледи и Долину Монро!
Казалось, каждый в толпе имеет свое мнение и желает его непременно выразить.
Косуолд поднял руку, призывая к тишине. Но никто не обратил на него внимания.
– Барон Косуолд требует тишины! – выкрикнул оруженосец барона, Генри Уиллис, из-за спины хозяина, приправив свой приказ парой крепких ругательств.
Косуолд поморщился и повернулся, чтобы обжечь его взглядом.
– Не ори мне в ухо! – велел он.
Генри заскрежетал зубами. Он не любил, когда ему затыкали рот на людях, но еще больше не любил разочаровывать барона. Косуолд был его освободителем. Он спас его от виселицы, и Генри поклонялся ему, потому что барон сделал его важной персоной.
Генри знал, кем был раньше. Внешностью он не блистал: толстая шея, грубые черты, приплюснутое лицо, маленькие уши, толстые губы. Крохотные глазки. Но руки были большими. Большими и сильными. Видно, оттого, что он знал о своей непривлекательности, с лица его не сходило презрительное выражение.
Свою внешность он компенсировал своими дарованиями. Он мог свернуть человеку шею раньше, чем тот успевал опуститься на колени, и делал это не колеблясь, без всякой на то причины. В мире было всего несколько человек, которых он боялся, в том числе Косуолд. Генри знал, что Косуолд использует его самого и его подручных, Сирила и Малкольма, для самой грязной работы, но им хорошо платили и их уважали, даже побаивались.
Генри услышал, как засмеялся Малкольм, и ткнул его локтем под ребра. Поскольку Косуолд все еще смотрел на него, он сказал:
– Я не буду больше кричать, но, барон, если бы вы взяли силой то, что вам надо, было бы быстрее.
Барон все еще гневался.
– Мы оставили оружие за воротами, забыл? Если бы у меня был меч, я зарезал бы Перси.
– Я с радостью зарежу его для вас, – выпалил Малкольм. Наемник протолкался вперед, чтобы барон увидел его.
– Жаль, что вы не привели с собой больше людей. Даже без оружия вы показали бы Перси, у кого в руках настоящая сила. Кроме того, посмотрите на этих горцев, они ходят так, будто хозяева здесь. Их так много, что я со счету сбился, – сказал Генри.
– Они меня не интересуют, а их не интересуют наши дела. А вы двое помалкивайте, пока я не закончил. Я больше не нуждаюсь в ваших советах.
Малкольм и Генри поклонились в ответ:
– Да, барон.
Перси, как ни напрягал слух, не смог в таком гаме расслышать, о чем Косуолд говорит со своими людьми. Когда же Косуолд повернулся к нему, он крикнул:
– Вы ничего не будете решать здесь.
Перси кричит, словно пойманная в силок птица, подумал Косуолд.
– Я уже все решил.
Кровь прилила к лицу Перси.
– Я хочу ее – и получу что хочу.
С Габриелы было довольно. Она не могла более слушать ни слова из уст этих омерзительных болтунов.
– Прошу вас, минуту внимания.
Габриела говорила спокойным голосом, и потому лишь несколько человек, что стояли рядом, расслышали ее. Один из них закричал:
– Дама просит вашего внимания, барон.
Косуолд и Перси повернулись к ней. Макенна стоял между ними. Все трое улыбались, как влюбленные поклонники.
– К кому из баронов вы хотели обратиться? – пропел Перси.
– К обоим.
Все ждали ее слов. Габриела непременно выберет одного из них, и Косуолд был уверен, что она подчинится воле короля. Перси думал так же и тоже был уверен в себе.
– Да, леди Габриела? – сказал Косуолд.
– Похоже, произошло какое-то недоразумение, – начала она.
– Неудивительно, учитывая этот шум, который поднял Перси, – прервал ее Косуолд.
– Дайте ей сказать, – выкрикнул кто-то из толпы.
– Ладно, ладно. – Косуолд кивнул. – Так что вы хотели сказать, миледи?
– Я попытаюсь решить ваш спор. Сегодня я не выйду замуж ни за одного из вас.
– Но я согласился взять вас в жены, – сказал Макенна, пораженный ее отказом.
– Но я не дала согласия выйти за вас.
Он открыл от удивления рот и повернулся к Косуолду:
– Она может отказать?
– Не может, – выкрикнул тот. – Не усложняйте все, Габриела, ведь я говорю от имени короля…
Габриела отмахнулась от его помпезного заявления:
– Да, да, это я уже слышала. Несколько раз.
Она что, издевается над ним? Косуолд прищурился. Он не знал наверняка. С виду она просто ангел, и в голосе ее нет ни тени сарказма.
– Барон Косуолд ошибается. Это я говорю от имени короля, – настаивал на своем Перси.
Она обратилась к нему:
– И вы говорили это не раз. Позвольте, я задам вопрос вам обоим. Где был мой отец, когда принимались эти решения?
Ни один из них не мог ей ответить на этот вопрос.
– Вы специально дождались, пока он уедет, чтобы заявить об этой непристойности?
– Непристойности? – взревел Косуолд. – Да как вы смеете говорить со мной в таком тоне?
Перси также негодовал, а Макенна выглядел так, будто готов был ее ударить, но Габриела стояла на своем и не собиралась уступать.
Макенна хотел схватить ее за руку, чтобы поставить рядом с собой, но поднял взгляд на стену и увидел, что Макхью и Бьюкенен все еще там, наблюдают за происходящим. Он решил, что лучше не трогать ее, чтобы не устраивать сцен. Но позже, когда они останутся наедине, он научит Габриелу уважению.
– Леди Габриела, вы не вправе принимать решения, – сказал ей Перси.
– Совершенно с вами согласна.
Косуолд и Перси переглянулись.
– Согласны? – спросил Косуолд. – Тогда к чему этот шум?
– Решать действительно не мне, а моему отцу. Только он вправе определять мое будущее, и уж точно не вы.
– Значит, вы отказываетесь? – начал Макенна.
Боже, он такой же тупоголовый, как эти бароны, подумала Габриела.
– Позвольте мне выразиться максимально ясно. Мое будущее будет решать только мой отец.
– Вы пойдете против воли короля? – спросил Перси.
Она посмотрела ему в глаза:
– Я не знаю, какова воля моего короля. Лично мне он ее не изъявлял.
– Я говорю от имени короля! – вскричал Перси.
– Барон Косуолд сказал то же самое. Не знаю, кому верить. Дождусь отца, пусть он и решает.
Габриела поклонилась баронам и хотела уйти, когда ее остановил женский крик:
