Он хотел вспомнить. Пытался. Но всё возвращалось некими хаотичными обрывками, которые только вызывали тревогу и расстраивали своей бессмысленностью. Егор вздрогнул на ветру, в смешанных чувствах глядя на видневшуюся часть дороги, где потоком неслись машины. Точно так же, как и его мысли…
Последние два года преследовало чувство, что так и не очнулся после той аварии. Что всё происходящее вокруг него – это просто какой-то странный сон. В нём всё кажется обычным. Правильным. Но стоит попытаться прикоснуться к чему-нибудь, как понимал, что это иллюзия. И всё вовсе не то, чем кажется. Жить в вечном режиме «дежавю» – невыносимо. Врачи говорили, что это последствие потери памяти. Так кого же ещё винить, как не себя?.. И у кого просить помощи, что делать так унизительно?..
Решая вернуться, Егор поправил на плече лямки рюкзака и поднялся по ступенькам на крыльцо. В зеркальном отражении дверей его лицо всё ещё выглядело так, будто позорно рыдал не меньше часа. Ладно… Поприкалываются в группе, и чёрт с ними. Настроение совершенно не то. Возвращаясь на второй этаж, Егор прошёл к аудитории, и тихо приоткрыл дверь. Преподаватель глянула на опоздавшего студента поверх очков.
– Простите. Пришлось задержаться в медпункте.
Оценив его физиономию, женщина даже не стала углубляться в подробности, кивком приглашая заходить и не топтаться у двери. Благодарный, Егор прошёл в аудиторию, быстрым взглядом окинув её и находя Вита со Светой за длинным столом у окна. Место возле подруги оставалось свободным и на нём стояла её сумка, «охраняя» территорию. Отлично…
– Ремнёв, тебя что, бросили и ты рыдал в туалете? – осклабился Медведев, когда он проходил мимо.
– Мечтай, – кинул Егор коротко, и остановился у стола, за которым сидела Света.
Подруга убрала сумку с края скамьи, приглашая присоединяться.
– Я решила, что ты уже не вернёшься. Ты в порядке? Полегчало?
– В смысле? – удивился Егор.
– В коридоре так пахло краской, я подумала, что ты ушёл из-за этого. Ты только посмотри на своё лицо…
– Тебе точно не плохо? – Вит пригнулся к столу, чтобы увидеть его за Светой.
– Откуда ты знаешь, что проблема была в краске? – нахмурился Егор.
– Рита сказала, – подруга пожала плечами. – Мы как раз в столовке болтали и она упомянула, что у тебя аллергия на краску. Как предчувствовала, представляешь?
Маргарита знала? Егор уронил расстёгнутый рюкзак, придя в замешательство. Откуда? Ведь никогда не говорил об этом.
– Она точно это сказала? – переспрашивая, он поднял свои вещи.
– Ну да. Я спросила её, как вы познакомились. Рита сказала, что ты тогда гостил у тёти из-за своей аллергии, потому что дома делали ремонт. Так же? Видишь, и от этой неприятности польза вышла. Так бы могли и не встретиться никогда, – Света улыбнулась, но её глаза были полны сочувствием. – Лучше бы ты с Ритой ушёл, чем здесь сидел. Вдруг опять надышишься?
– Я буду в порядке… – Егор заставил себя едва улыбнуться в ответ, затем отворачиваясь к кафедре.
Преподаватель стала объяснять новую тему, и это спасло от дальнейших расспросов. Сейчас ему катастрофически необходимо было остаться одному и собрать мысли воедино. Но не мог просто сбежать из аудитории. Чёрт… Слова Светы не выходили из головы, которая уже раскалывалась от избытка впечатлений.
Откуда Маргарита узнала о том, что до аварии он жил у тётки? Этого и сам не помнил. Но родители рассказали, когда пришёл в себя в больнице, что действительно делали ремонт и отослали его. Отец всё проклинал себя за это. Ведь если бы сын остался дома, то не пришлось ехать за ним и не случилось беды.
Егор ни с кем не обсуждал это, даже со своими школьными приятелями. Как и не говорил об аллергии. Кто говорит о своих болячках? Скрывал, конечно, чтоб казаться круче… В школе вечно пахло краской после лета, поскольку красили полы и прочую ерунду. Приходилось весь сентябрь сидеть на таблетках, как наркоман, чтобы забить симптомы. Поэтому Маргарита не могла узнать об этой проблеме со школы. Так откуда?..
Сердце болезненно сжалось. Егор по привычке поднял руку и прижал к груди кулак, пытаясь сфокусировать плавающий взгляд на доске у кафедры. Казалось, что в этот момент все голоса смолкли, а присутствующие стали безликими тенями.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
«Почему ты не можешь снова любить меня?..», – тихие слова зазвучали в сознании. Их произнесла Маргарита прошлой ночью, когда её мучил жар. В тот момент он не придал какого-то значения этим словам. А, сейчас… Нет… Как он мог даже предполагать подобное? Но если позволить себе окончательно спятить, то какова вероятность, что именно Маргарита была девушкой из обрывка его воспоминаний?..
Глава 17. Игры престола…
Сложив руки на груди, и поднимаясь в лифте, Маргарита наблюдала за открывавшейся панорамой. Прозрачная передняя стена кабины позволяла разглядеть улицу и шумевшие внизу яркие верхушки деревьев. Листва облетала с ветвей, окрашивая дорогу разноцветными пятнами. Бродить бы по ней, ни о чём не заботясь… А вместо этого приходилось подниматься к офису «NewEra», чувствуя, как всё вскипало внутри от раздражения.
Маргарита вышла на этаже, который занимал офис родительской фирмы и прошла по светлому коридору мимо панорамных окон. Кто-то из сотрудников, узнавая её, взволнованно поздоровался, услужливо открывая двустворчатую стеклянную дверь с блеснувшим логотипом «NewEra». Маргарита кивнула в ответ, оказываясь в просторном оживлённом офисе. В последний раз была здесь почти месяц назад. Не приходила бы вообще. Но порой требовалась подпись, и Андрей Фёдоров, находившийся сейчас на должности директора, непременно пользовался этой возможностью, заставляя присутствовать. Хотя вполне мог прислать документы и домой.
Маргарита не любила, когда на неё глазели все эти люди. Сиротка, получившая в наследство преуспевающую фирму… Смотрели с жалостью, с завистью, заискивали, сочувственно улыбались, пытались угодить. От всей этой фальши – коробило. Хотя, стоило оскалиться пару раз, как прекратили всё это представление. Но никуда не деться человеческому любопытству… Офис занимал целый этаж и походил на прозрачный лабиринт, благодаря дизайну какого-то умника. Сплошь стеклянные перегородки, и лишняя возможность поглазеть. Чем и занимались сейчас, завидев «хозяйку».
Стоило войти, как незамедлительно к ней поспешила Валентина – новая секретарь Фёдорова. Прошлая, которая была вполне симпатична Маргарите, ушла в декрет, оставив не особо достойную замену. Валентина приблизилась, стуча каблуками и не скрывая волнения на лице.
– Добрый день, Маргарита Викторовна.
В том, что он добрый, Маргарита крепко сомневалась, но сдержалась.
– Здравствуйте. Почему Андрей Александрович ещё не вернулся? Ранее он говорил, что планировал быть в городе ещё в понедельник.
– Андрей Александрович вынужден задержаться, – стала пояснять Валентина, приклеивая к кукольному лицу профессиональную улыбку. – Он вернётся сегодня вечерним рейсом.
Глядя на неё, Маргарита размышляла о том, выглядела ли она так же фальшиво, когда улыбалась без желания. Что, «прислуживать» директору куда приятнее, чем отчитываться перед какой-то вчерашней школьницей? Такова чёртова жизнь… «Деньги решают всё в этом мире», – любимая фраза её отца и матери. Вот только никакие деньги не смогли спасти обоим жизнь… Видать всё же держится тот самый мир и на чём-то другом. На сердечности человеческой? Звучит как-то уж слишком. Но прояви окружающие, хоть та же секретарь, немного этой сердечности, и всё было бы иначе. Как-то проще. Чище. Как-то правильнее… И не хотелось бы сейчас строить из себя банальную стерву, нахлобучивая корону и глядя свысока.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Госпожа Шевцова ожидает вас внутри.
Валентина отступила в сторону, жестом предлагая Маргарите пройти к директорскому кабинету. Секретарь поспешила отвести взгляд. Но и мгновения было достаточно, чтобы считать все эмоции, не утаившиеся за очередной улыбкой. Госпожа? Серьёзно? Эта дурочка решила, что Диана притянулась сюда ради передачи прав на фирму? Снова чувствуя растущее раздражение, Маргарита задержалась на минуту перед дверьми, оборачиваясь к Валентине.
