лице, а когда я подхожу к кухне, на меня обрушивается восхитительный аромат.
Боже, как же вкусно пахнет.
Тайни сидит у острова, а Виттория стоит перед плитой спиной ко мне.
Я прижимаю указательный палец к губам, жестом показывая Тайни, чтобы он не выдал меня, и быстро выхожу из кухни.
— Я вернусь через секунду, — слышу я слова Тайни, и через минуту он присоединяется ко мне в гостиной.
— Как она? — спрашиваю я.
Он качает головой. — Это был тяжелый день. Она на взводе с того телефонного разговора, и отказывается доставать новый телефон из коробки.
— Я разберусь. — Я наклоняю голову в сторону входной двери. — Ты можешь идти.
Кивнув, Тайни уходит, а я возвращаюсь на кухню. Прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, я наблюдаю, как Виттория с полной серьезностью пробует соус.
На ее губах играет небольшая улыбка, когда она шепчет: — Идеально.
Оттолкнувшись от стены, я иду к ней, и в тот момент, когда я подхожу к ней сзади, она поворачивается в сторону.
Она испускает леденящий кровь крик и, пригнувшись вправо, чтобы избежать меня, теряет равновесие.
Я быстро реагирую и хватаю ее, чтобы она не упала. Инстинктивно я притягиваю ее к своей груди, обхватывая руками.
Она застывает в моей хватке, я слышу ее громкое дыхание.
Через пару секунд она шепчет: — Прости. Я не знала, что ты дома.
Я поднимаю руку к ее подбородку и приподнимаю ее лицо вверх, чтобы она посмотрела на меня, а затем, повернув свою голову вбок говорю: — Подари мне приветственный поцелуй.
Когда она встает на цыпочки, я наклоняюсь, и в тот момент, когда ее губы встречаются с моей щекой, в моем сердце вспыхивает тепло.
Ты здесь не хозяин. Ты ее муж.
Виттория отходит от меня на шаг и бросает взгляд на плиту. — Рита говорила, что ты редко приходишь к ужину.
Мой взгляд скользит по ее бледному лицу. — Это было до того, как я женился.
— О.
Я не пропускаю вспышку разочарования на ее лице, и она бьет меня прямо в грудь.
Ее взгляд метнулся между мной и плитой, а потом она спросила: — Ты ел?
Я качаю головой. — Что бы ты ни готовила, пахнет аппетитно.
Она осторожно подходит к плите. — Я готовлю ньокки и курицу со сливочным соусом песто.
— Звучит неплохо. — Я присаживаюсь у острова. — Тайни говорит, что ты отказываешься доставать телефон из упаковки.
Она снова замирает и, не отрывая глаз от кастрюли с соусом, говорит: — Он дорогой. Я сказала ему, что нам нужно купить что-нибудь подешевле.
— Виттория. — Ее глаза переходят на меня, и я постукиваю себя по бедру. — Присаживайся.
Ее брови сходятся, но она подчиняется. Ее тело чертовски напряжено, когда она садится ко мне на колени. Я снова беру ее за подбородок и подталкиваю ее лицо вверх.
— Я не собираюсь причинять тебе боль.
Ее взгляд ищет мой, прежде чем она говорит: — Прости за звонок.
— Все в порядке. — Ее цветочный аромат доносится до меня, и я почти наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но останавливаю себя.
Господи, как же я ненавижу правило «не целоваться».
Я тяжело вздохнул, прежде чем спросить: — Что я могу сделать, чтобы ты чувствовала себя комфортно со мной?
На ее лбу проступила озабоченность. — Мне просто нужно время, чтобы привыкнуть. В будущем я буду вести себя лучше.
Моя рука перемещается к ее щеке, и я наклоняюсь чуть ближе. — Ты хороша, mia piccola cerviatta. Я спрашиваю, потому что хочу облегчить тебе жизнь.
— О. — Ее брови сходятся вместе, а глаза продолжают бегать по моему лицу. — Был бы...— Ее язык высунулся, чтобы нервно смочить губы. — Было бы лучше, если бы я знала, что делать и чего не делать, чтобы не злить тебя.
Обычно я раздражаюсь, когда мне приходится объяснять всякую ерунду, но тут я внезапно обрел недюжинное терпение.
Я качаю головой. — Я не злился на тебя. — Кажется, она немного расслабилась, и я снова спрашиваю: — Что я могу сделать, чтобы тебе было легче?
Она дрожаще выдыхает. — Быть менее устрашающим?
На моем лице появляется довольная улыбка. — Хорошо. Я сосредоточусь на этом. Что еще?
Как и накануне вечером, она смотрит на меня так, будто у меня выросли две головы. Вспомнив ее слова о том, что улыбка делает меня более открытым, я продолжаю кривить губы.
Ее глаза немного смягчаются. — Улыбка очень помогает.
— Я буду улыбаться чаще. — Я киваю. — Что еще?
Виттория наклоняет голову, продолжая смотреть на меня, затем, словно приближаясь к медведю, осторожно обхватывает меня за шею и обнимает.
— Обнимашки были бы кстати, — признается она, — Они помогают мне чувствовать себя лучше.
Я прижимаю ее к себе, и из моей груди вырывается неожиданный стон.
Боже, как же хорошо ее обнимать.
— Еда подгорит, — шепчет она мне на ухо.
Я хихикаю и неохотно отпускаю ее.
В ее глазах все еще плещется настороженность, но она выглядит менее напряженной, чем когда я вернулся домой.
Гордый собой, я смотрю, как она продолжает готовить.
Ты молодец, Анджело.
Глава 19
Тори
Такое ощущение, что меня ударили хлыстом.
С тех пор как Анджело напугал меня до смерти, он стал... милым, если не сказать больше.
Я чувствую на себе его взгляд, пока поливаю соусом песто ньокки, курицу и помидоры роза.
Дав блюду отдохнуть минут пять, я поворачиваюсь к нему и спрашиваю: — Хочешь поесть в столовой?
Ранее сегодня я ознакомилась со всеми комнатами в особняке.
Рита так хорошо справляется со своей работой, что мне нечем заняться, что меня немного беспокоит.
Анджело качает головой. — Мы можем поесть в гостиной.
Я киваю, беру две тарелки и накрываю для нас. Я убеждаюсь, что края тарелок очищены от соуса, а затем посыпаю еду свежей рубленой петрушкой и тертым пармезаном.
Взяв из ящика столовые приборы, я бросаю взгляд на Анджело. — Еда готова.
Он встает, и мой взгляд скользит по его треникам и футболке.
Должна признать, что в повседневной одежде он выглядит не так угрожающе.
Я протягиваю ему нож и вилку, но он бросает нож на стойку, а затем берет тарелку и направляется в гостиную.
Я беру свою тарелку и следую за ним. Когда я вижу, что он садится за стол, я выбираю самое дальнее от него место.
Я не могу удержаться от того, чтобы не посмотреть на него, когда он откусывает кусочек, и через секунду завороженно слежу за тем, как двигается его челюсть во время жевания.
Неужели? Неужели то, как он ест, должно быть таким сексуальным?
Его глаза перебегают на меня, и он ловит мой взгляд.
— Очень вкусно, — пробормотал он. — Где
