Аллей внимательно посмотрел на любимую.
— Я чужая… я действительно чужая для него. И пока лежала неподвижная — он меня воспринимал не как человека, а только как еще один знак или символ в его и твоей удачно складывающейся судьбе. А сейчас, когда я могу стать твоей женой, он этого не желает и избавится от меня при первой же возможности…
— Ты не права, дорогая.
В ответ девушка задумчиво покачала головой:
— Сейчас я сожалею о том, что рассказала свою историю. Ведь я сама не знаю о том, кто я и зачем Судьба сделала так, чтобы я родилась на этой планете. Сегодня утром я проснулась оттого, что кто-то разговаривал со мной, и я откликнулась на этот зов. Очнулась я только тогда, когда ты закричал на охрану. Я поняла, что узнаю сразу то место, где затеряна пирамидка, как только окажусь рядом… Аллей, я боюсь своего будущего, но оно властно тянет меня к себе, и… я боюсь тебя потерять…
— Успокойся, моя милая, — проговорил наследник, взяв девушку за руки, — ты очень встревожен и к тому же потеряла много сил, а они тебе пригодятся. Тебе сейчас необходимо отдохнуть и выпить несколько глотков хорошего вина. Ложись, а я за тобой поухаживаю.
Он перенес девушку на ложе и заботливо укрыл ей ноги, а через несколько минут в покои царевны уже вносили подносы с фруктами, сластями и теплым вином.
События, произошедшие в последующие дни, подтвердили правоту слов Наталис. Здоровье девушки быстро восстанавливалось, и так же быстро менялось отношение к ней фараона.
Пентсуфр, занимаясь государственными делами, все более и более привлекал к ним своего сына, находя для этого бесконечные поручения, выполнение которых было связано с постоянными выездами в близлежащие и отдаленные от столицы Египта номы.
Наталис все чаще оставалась одна, находясь под постоянным присмотром жрицы Митран, которая с трудом скрывала свою ненависть к царевне.
Однажды Аллей вернулся во дворец раньше положенного срока. Горя желанием поскорее встретиться со своей возлюбленной, он поспешил в покои царевны. Наталис была чем-то расстроена, но, увидев его, попыталась скрыть свои чувства и, улыбаясь, шагнула ему навстречу. Лицо ее светилось искренней радостью, но в глубине глаз горел невеселый огонек.
— Что случилось, милая?!
— Все хорошо, просто я по тебе скучала…
— Я это вижу, но что-то еще тебя беспокоит?
— Нет, нет, тебе показалось, — не очень уверенно произнесла девушка, но тут же из ее глаз хлынул целый поток слез, и она разрыдалась.
Аллей взял Наталис на руки и долго носил ее по залу, качая, как маленького ребенка, в ожидании, пока она успокоится. Обычно спокойная и выдержанная царевна, стойко перенесшая столько выпавших на ее долю трудностей, впервые рыдала, сотрясаясь всем телом, не в силах сдержать себя. Наконец она затихла и нежно прильнула к своему другу.
— Так что же все-таки случилось? — повторил он свой вопрос. — Митран?
Наталис едва заметно кивнула, а затем тихо добавила:
— Если бы только она… Сейчас даже самый последний из жрецов смотрит на меня, как на самозванку… Мне страшно, милый! Помоги мне, сделай что-нибудь, иначе я не выдержу… — и слезы снова рекой полились из ее прекрасных глаз.
Наследник пришел в бешенство. Чуть успокоив Наталис, он ринулся к двери.
— Ты уходишь? — сквозь слезы спросила она.
— Я сейчас же должен увидеться с отцом и выяснить все! В конце концов, я не потерплю издевательств и сам решу свою судьбу!
Наталис не смогла остановить разбушевавшегося друга.
Только подходя к покоям фараона, Аллей немного остыл и, переводя дух перед аудиенцией, заметил двигавшуюся за ним, как тень, женскую фигуру. Поняв, что обнаружена, она шагнула в полосу света:
— Остановись, Аллей! Уже слишком поздно, чтобы беспокоить фараона. Он устал за день и готовится отходить ко сну. Может быть, ты скажешь мне все то, что ты хотел высказать ему? Ведь я не ошибаюсь, обо мне ты хотел говорить?
Наследник престола чуть не задохнулся от злобы:
— Как смеешь так со мной разговаривать ты, презренная жрица?!!
Ответом был колючий огонек, мелькнувший в сузившихся глазах Митран. Сделав еще несколько десятков шагов по полутемному коридору в сторону покоев фараона, он наткнулся на одного из телохранителей Пентсуфра. Поприветствовав, как и подобает, наследника, тот тем не менее вежливо, но решительно преградил ему путь:
— Господин наш и повелитель, его святейшество фараон отдыхает и приказал не беспокоить его до утра.
Ни слова не говоря, Аллей повернулся и направился обратно, поняв, что разговор придется отложить.
Женская фигура продолжала бесшумно следовать за ним.
— Что ты хочешь от меня? — Аллей остановился и покосился на замершую в тени жрицу.
— Поговорить с тобой, о мой господин! — умоляюще сложила руки так, будто прося о великой милости.
Наследник на мгновение задумался.
— Ну хорошо, следуй за мной, — и он свернул в один из многочисленных изолированно расположенных залов этой части дворца. — Слушаю тебя, Митран. Что ты желаешь мне сказать?
Жрица тряхнула своими роскошными волосами, вскинула голову и посмотрела в глаза Аллея долгим взглядом. Но тот, нетерпеливо двинув рукой, повторил:
— Слушаю тебя!
— В нашем дворце уже несколько месяцев живет чужестранка, повинная в гибели наследника предыдущего фараона. Пока она была прикована к постели, за ней ухаживали, лечили ее… Сейчас она здорова. Не пора ли ей уйти? Что она здесь делает? Что ты хочешь от нее?
Аллей пожал плечами:
— Что я хочу от нее? Разве ты этого не знаешь, Митран? Я хочу на ней жениться!
— Жениться?! — Митран презрительно засмеялась.
— Да, она будет моей женой и царицей Египта тогда, когда я взойду на престол. Она — дочь правителя Ниневии и достойна этой высокой чести!
Сузив глаза, жрица измерила Аллея злым взглядом. Но он не заметил этого, поскольку его взгляд остановился и стал изучать рельефное изображение символа власти в виде розового шара с голубыми крыльями по бокам, который обвивала, поднимаясь вверх, зеленая змея. Подобные орнаменты украшали и другие залы дворца.
— Твой отец, пресветлый фараон Пентсуфр, никогда не согласится на ваш брак! — бросила она.
— Вот как?! — удивился Аллей. — Ты что же, настолько втерлась в доверие к отцу, что он поручил тебе сообщить мне это?
— Нет, но я знаю, что так будет! Она тебе не пара, и царь это понимает. Он давно бы вас разлучил, если бы не боялся огорчить тебя, но решение он принял… Эх, Аллей, Аллей, сколько прекрасных женщин вздыхают по тебе, готовые откликнуться на твой зов, а ты ничего вокруг не видишь…
