сама.
— Я всё объясню, — виноватым голосом поприветствовала его возникшая из ниоткуда Арина.
На какое-то мгновение взгляд Матвея остановился на девушке, и на его лице отразилась целая гамма чувств: сначала удивление, затем недоумение и, наконец, гнев. Он почувствовал, как невидимая хватка сдавливает его горло и, не промолвив ни слова, прошёл мимо Арины в салон. Так же молча уселся на своё место и уставился невидящим взглядом в пол.
— Матвей…
— Ничего себе! Пигалица! — воскликнул вошедший следом Йован и стиснул подругу в крепких объятиях. — Ты здесь откуда⁈
— Пряталась в отсеке для хранения, — ответил за неё Вадим Георгиевич, кивнув на открытый люк в полу. — С вещичками, — он указал на её плотно набитый рюкзак. — И когда только она успела?
— Я чихнула, вот и… спалилась, — добавила от себя Арина, поджав губы и взглянув исподлобья на Вадима Георгиевича.
— Ты чего же, пролежала там всё это время? — недоумевал Йован.
Она кивнула.
— Ну, ты сумасшедшая…
А затем Йована вдруг как обухом по голове ударили, точнее, на него с осуждением взглянул Матвей, и весь его дружественный тон как ветром сдуло.
— Тебе здесь не место, ты это понимаешь? — здоровяк взглядом указал на Матвея, как бы припоминая его чёткий наказ и не думать о путешествии с ними.
Арина ничего не ответила, лишь виновато опустила голову и отвернулась, скрестив руки.
— Ладно, нет у нас на это времени, — отмахнулся Вадим Георгиевич. — Обратно её мы не повезём, я не собираюсь терять лишние двое суток. Отвезём её в «Мак-Мердо», а там разберёмся.
Прогрессист посмотрел на Матвея в ожидании его одобрения, но тот продолжал хранить молчание.
— Ну, поскольку возражений нет… — выдохнув, произнёс мужчина и обратился к Наде: — Нашли что-нибудь в этом вездеходе?
— Нашли, — ответила та голосом, по которому всем всё стало понятно (кроме, разумеется, Домкрата, но и ему хватило одного только взгляда на мрачное лицо своей спутницы, чтобы понять всё без слов и внести очередную заметку в свой журнал).
— Много? — уточнил прогрессист.
Очередное молчание, тяжело повисшее в воздухе, было ему ответом. И Арина, прежде непонимающим взглядом посматривающая на них, теперь, кажется, поняла, о чём речь.
— Ну… — Вадим Георгиевич пожал плечами и выдохнул. — Здесь мы ничего поделать не можем, увы.
— Сжечь всё там надо, начальник, — прошептала Надя, отчего-то посмотрев в сторону Йована.
— Нет у нас на это времени, — быстро напомнил прогрессист. — К тому же, как его сжечь?
— Я думала о коротком замыкании, только вот аккумулятор накрылся с потрохами. Теперь это просто кусок железа.
Арина поджала губы, призадумалась, а затем осторожно предложила:
— Если вызвать замыкание через аккумулятор невозможно, то мы можем сделать это через ваттбраслет.
Надя и Вадим Георгиевич обменялись вопросительными взглядами.
— Как это? — решила уточнить прогрессистка.
— В вездеходах под стальной обшивкой имеются изолированные кабели с проводами, до которых холод обычно не добирается. Мы можем повредить один из них, скажем, тот, что отвечает за освещение. Затем подключиться к сети проводов через блок предохранителя с помощью полностью заряженного ваттбраслета и по таймеру пустить по ним ток, который и вызовет короткое замыкание, — всё свое предложение она произнесла без запинки, словно проделывала нечто подобное тысячу раз. — Правда, в таком случае придётся пожертвовать ваттбраслетом, поскольку после такого всплеска энергии он превратится в кучу металлолома.
Прогрессисты на мгновение как языки проглотили. В то же время Йован, заметив удивление недругов, с важным видом скрестил руки на груди.
— Знай наших, — горделиво выдал он и приобнял Арину. — А вы додумались бы до такого, прогрессисты?
— Это может сработать, — похвалила девушку Надя, вызвав у той скромную улыбку. — У нас есть парочка лишних браслетов. Потом купим в «Мак-Мердо» ещё один на замену уничтоженному. Идём.
— Купишь на свои ватты? — осадил её Вадим Георгиевич.
Протянутая к одному из шкафчиков рука Нади повисла в воздухе.
— Прошу вас, начальник. Мне… — она осеклась, и мгновение спустя полушёпотом сказала: — Это надо сделать.
Прогрессист нахмурил брови.
— Сколько времени это займёт? — в его голосе так и слышалось нетерпение и желание поскорее с этим покончить.
— Минут десять, не больше, — сообщила Арина.
— Тогда у вас ровно пять минут. Действуйте.
Надя спешно открыла один из стальных ящиков и достала оттуда новёхонький с виду ваттбраслет.
— Останешься здесь, — Матвей остановил за руку собравшуюся пойти с ней Арину. — Она справится без твоей помощи.
— Но…
— Сядь, — строго велел он.
Арина подчинилась и села рядом.
— Он прав, — отозвалась Надя, — думаю, я справлюсь одна. Да и лучше всего будет… — прогрессистка посмотрела в иллюминатор на вездеход, и прочистила горло. — В общем, я скоро.
Надя открыла дверь, впустив поток холодного воздуха, и поспешно закрыла её уже за собой.
— Матвей? — не сдавалась Арина. — Послушай…
— Поговорим позже, — сердито ответил он.
Девушка поджала нижнюю губу и тихонько кивнула. При этом выглядела она так, словно сегодня её поведут на казнь.
Вместо отведённых пяти минут Надя справились за шесть. Как только она вернулась обратно на «Титан», из люка «Снежной Мышки» повалил густой чёрный дым, а ещё через мгновение мелькнули языки пламени.
Сначала огонёк был совсем крохотным, и казалось, пожар может закончиться, даже не начавшись, особенно учитывая столь низкую температуру. Но затем вспыхнула обивка сидений, загорелись вещи покойников и пластиковые компоненты, такие, как рукоятки, крепления и другая мелочь.
Через несколько минут огонь охватил весь вездеход, своим жаром размывая ярко-синее небо.
— Ну, всё, поехали, — устало произнёс Вадим Георгиевич и подал жест Домкрату.
Двигатель «Титана» тихо загудел, и вездеход плавно тронулся.
— Эй, — окликнула Надя Арину, уставившуюся в иллюминатор. — Хорошая идея с ваттбраслетом.
Та в ответ лишь кивнула и продолжила наблюдать в иллюминатор, тихонечко улыбаясь.
— Пять лет… — тихо удивлялся Йован. — Даже не верится, что он простоял там всё это время, так и оставшись незамеченным. Разве такое возможно?
— Антарктида умеет скрывать свои преступления, заметая их под бесконечный снежный покров, — буднично ответил ему Вадим Георгиевич, перемешивая ложкой только что налитый в стакан не то чай, не то кипяток. — Этот несчастный вездеход — лишь малая часть
