— Хорошо, — сказала Света. — Когда вы собираетесь забрать эти вещи?
— Когда соберусь, — с достоинством ответила тетя Соня.
— А когда вы соберетесь?
— Я не могу ответить на этот вопрос, — пророкотала тетка. — Я старый, больной человек.
— Вы последние полгода тоже болеете? — поинтересовалась Света. — У нас это барахло уже полгода лежит.
— Временами болею, — ответила тетя Соня после секундной паузы. — Но я как выздоравливаю, так тут же снова заболеваю.
— А как вы сейчас себя чувствуете? — поинтересовалась Света.
— Сносно, — ответила тетя Соня.
— Тогда давайте так, — решительно заявила Света. — Вы сегодня приезжаете и забираете все свое барахло. Если этого не произойдет, я завтра утром его выкидываю.
Воцарилось тяжелое молчание. Андрей делал Свете умоляющие жесты, но она только гневно отмахивалась.
— Да вы, моя милая, прямо фашист какой-то! — пророкотала тетя Соня. — Нельзя так с человеком, который сделал вам столько добра. Но ради спокойствия Андрюшеньки, которого я помню еще ангелочком, я сегодня приеду, чтобы забрать свои вещи. Но вам, милая, должно быть стыдно.
— Мне стыдно, не сомневайтесь, — радостно воскликнула Света. — Так мы вас ждем.
В динамике раздались короткие гудки.
— Ты понял, как надо разговаривать с тетьками соньками? — спросила Света.
— Слушай, я тебя прямо не узнаю, — сказал Андрей. — Мы как на эту квартиру переехали, так ты стала такая боевая — ужас просто.
— Зато ты стал какой-то теленок, — заметила Света. — Что с тобой случилось? Стены давят? Ты даже с Шашлыком уже не воюешь. Я беспокоюсь.
Кстати, она была права. На новом месте боевые действия, которыми раньше сопровождалось все наше совместное житье-бытье, практически прекратились. То ли из-за того, что мы с Цигейкой жили в отдельной комнате, то ли Андрей действительно сильно изменился...
— Ну ладно тебе, не дуйся, — ласково сказала Света. — Главное — это барахло сегодня заберут. Вот счастье-то. А мы тебе из второй комнаты кабинет сделаем.
— Да? — обрадовался Андрей. — Я давно хочу кабинет. Ненавижу в спальне работать. Там по ночам все время спать тянет.
Но мы с Цигейкой аж возмущенно взвизгнули. Ничего себе! Пока во второй комнате валялось всякое пыльное барахло, она была в нашем распоряжении. Но после того, как ее вычистят, из комнаты сделают кабинет Андрею, и нас туда перестанут пускать? И где мы будем жить, интересно? В коридоре?
— Кстати, — сказал Андрей, как будто подслушал мои мысли. — А Цигейка с Шашлыком где будут жить?
Света задумалась. Мы напряженно смотрели на нее.
— Ну где-где, — наконец сказала она. — На кухне. Или в коридоре. Правда, Шашлычок? — и она попыталась было погладить меня по голове. Но я быстро цапнул ее за палец (не больно, конечно), и мы с Цигейкой умчались в нашу комнату.
— Видал? — сказала Света Андрею. — Животные от этой пылищи уже совсем озверели.
В своей комнате мы стали держать военный совет. Было ясно, как божий день, что как только отсюда вывезут все барахло, нас отправят жить на кухню или в коридор. Но мы уже привыкли к этой комнате! Конечно, здесь было немного пыльновато, но зато мы нашли кучу всяких укромных уголков, где можно было свернуться калачиком и сладко дрыхнуть. И Света с Андреем сюда не заходили, так что эту комнату можно было считать нашей собственностью. Но буквально сегодня всего этого мы должны были лишиться! Какой оставался выход? Только один! Сделать так, чтобы все это барахло осталось на месте. Тогда нас оставят в покое. И у нас с Цигейкой созрел коварный план...
Хотя, если честно, никакой это был не план. И уж вовсе не коварный. Это я просто так написал, для солидности. На самом деле я просто вывел следующую логическую цепочку: барахло в этой комнате — тетя Соня — очистка комнаты — нас выгоняют. А это значило, как сказал я Цигейке, расхаживая по валяющемуся на полу серому половичку, что если барахло не вывезут, комнату у нас не отберут. А его не вывезут до визита тети Сони. Или если, например, тетя Соня барахло не заберет с собой. Так?
Но Цигейка, слушая эти мои рассуждения, молчала и только помаргивала своими глазенками.
— Чего молчишь, дура? — несколько грубовато спросил ее я, потому что, если честно, это молчание уже раздражало. Я тут из шкуры вылезаю, пытаясь спасти нашу собственность, а она сидит и моргает.
— Аф, — ответила Цигейка.
— Ну понятно, что ты согласна с любым решением руководства, — совсем разозлился я. — А ты думаешь, что руководству так уж просто принять это самое решение? Как мы тетю Соню остановим, а?
— Аф.
— Ага, щас! Тоже мне, достойная мысль. Как мы эту входную дверь заблокируем? И даже если заблокируем, то как ребята наружу выйдут? Им же выходить надо, чтобы продукты нам покупать.
— Аф, аф?
— Вот это — хорошая мысль, — обрадовался я. — Если мы на нее нападем и укусим, она убежит из квартиры и барахло не заберет. А ребята барахло сами не выкинут. Побоятся. И комната останется за нами! Молодец, Цигейка! А я-то думал, что ты у меня совсем тупая! — И я от радости стал прыгать на половичке, подняв клубы пыли. При этом выяснилось, что половичок вовсе не серый, а даже наоборот — желтый. Серым он был от пыли.
В этот момент в комнату заглянули ребята.
— Смотри, — умилилась Света, — как животные радуются, что скоро воздух очистится.
— По-моему, — сказал Андрей, — Шашлык тут где-то запасы валерьянки хранит. Эк его расколбасило.
Я сразу перестал прыгать. Вот не люблю, когда так неделикатно обо мне говорят. И вовсе я не храню тут запасы валерьянки. Это тетя Соня их тут хранит в картонной коробочке, у которой я весь бок продрал. У нее тут много всякой сушеной травы в коробках валяется. Цигейка тоже себе какую-то картонку с травкой нашла, после которой она встает на задние лапы и кружится вокруг себя полчаса без остановки, что-то тихо подвывая. Я, когда первый раз это увидел, подумал, что у собаки крыша съехала на почве комплекса неполноценности — говорят, что многие собаки страдают от того, что они не кошки. Но она потом упала, заснула и проснулась совсем такая же, как была раньше. Только воду потом весь день пила, прям как раковина на кухне.
Мы с ней потом по выходным, когда ребята в гости уходили, несколько раз себе развлечения устраивали. Цигейка лопала свою траву, а я — валерьянку. После этого Цигейка на задних лапах прыгала, а я носился по всей комнате, распевая песнь Боевого Кота, Находящегося В Поисках Подруги, иногда врезаясь в стены и поднимая клубы пыли.
Теперь вы понимаете, почему эта комната была особенно ценна для нас? И мы не могли отдать ни пяди врагу! Дело не только в своем собственном помещении, которое, безусловно, требуется каждому порядочному животному. Дело в стратегических запасах. Ребята сами никогда бы не догадались нас угостить чем-нибудь эдаким...
— Слышь, животные, — вдруг сказал Андрей, прервав мои мысли. — Выметались бы вы отсюда. Скоро тетя Соня заберет свое барахлишко, и я, — тут он потер руки, — сюда затащу свои компьютерные прибабахи. Будет у меня тут кабинет. И животным, — грозно сказал он, — доступ в эту святая святых будет запрещен!
Видали, что с человеком делает гордыня? Сидел себе полгода в спальне со своим дурацким компьютером и не жужжал. А тут Света решила расчистить помещение, так он сразу человеком себя почувствовал. Да что бы он без нее делал?!
Подумав об этом, я сразу пошел к Свете и стал тереться об ее ноги, чтобы она дала правильную команду.
— Шашлычок кушать хочет, — сказал Света Андрею, неправильно истолковав мой жест.
— Я тоже, между прочим, кушать хочу, — обидчиво сказал Андрей. — Почему ты всегда в первую очередь на Шашлыка внимание обращаешь?
— Так он же бессловесный, — объяснила Света. — Сказать не может.
— Мур-р, — согласился я, продолжая свои ножные трения, потому что кушать, если честно, тоже хотелось. У меня от этой пыли всегда аппетит разыгрывался.
— Может, мне тоже о твои ножки потереться, — спросил Андрей, — чтобы меня первого покормили?
— От тебя дождешься, — сказала Света. — Вечно торчишь за свои компьютером! Даже в спальне нет от него покоя! Ты даже в спальне все время за ним сидишь!
— Свет, — взмолился Андрей, — так мне же больше за ним сидеть — негде!
— Вот именно, — со значением в голосе сказала Света. — У нас нормального секса уже полгода не было. Ты все время смотришь на этот чертов компьютер. А он моргает своими чертовыми лампочками и гремит своей чертовой гаубицей.
— Винчестером, — поправил Андрей.
— Да хоть базукой, — совсем разозлилась Света и даже отпихнула меня ногой. Я возмущенно мявкнул, но меня все проигнорировали. Цигейка же от греха подальше забилась под древний буфет.
