У Карин подогнулись колени; жар охватил все тело.
– Рэйф, – прошептала она, бросаясь в его объятия. Он подхватил ее на руки и отнес на кровать.
Он заботливо уложил ее и накрыл одеялом. Сам же лег рядом и обнял обеими руками. Как же ему хотелось сбросить последнюю полоску кружев, отделяющую ее от него, раздвинуть ее ноги и войти глубоко-глубоко в ее жаркие недра. Не сегодня, не этой ночью.
– Карин. – Он отвел волосы с ее пылающего лица. – Ты понимаешь, что мы никогда раньше не спали вместе?
– А как же… как же та ночь?
– Я же сказал «спали». Тогда же ты поспешно покинула и мои объятия, и постель. – Он улыбнулся и легко поцеловал ее в губы. – А теперь мы будем спать. Действительно спать. Клади голову мне на плечо и закрывай глаза.
Карин прижала ладони к горящим щекам.
– Рэйф, ты очень любезен, – дрожащим голосом произнесла она. – Но я же знаю… я чувствую, чего ты хочешь на самом деле. Да, я устала, но ты – мой муж и…
Он снова поцеловал ее и крепче прижал к себе.
– Да, я твой муж, Карин. И я могу подождать. Мой муж, думала Карин, чувствуя на себе его ласковые руки, легкие поцелуи на висках и волосах. О, мой муж…
Она вздохнула, закрыла глаза и провалилась в глубокий, целительный сон.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Карин крепко проспала всю ночь. Рэйф – нет. Разве может мужчина спать, когда в его объятиях лежит теплая благоухающая женщина?
Женщина, являющаяся его женой. Ее голова покоилась на его плече, ее лицо – в нескольких сантиметрах от его лица, одна ее рука лежала на его груди. Когда забрезжил робкий розовый рассвет, он осторожно передвинулся на свою половину кровати, не выпуская Карин из объятий.
Это было прекрасное начало дня, и Рэйф улыбнулся. Она была так красива. Ночной отдых пошел ей на пользу. Она проснулась лишь однажды, разбуженная, скорее, инстинктом, потому что он не слышал, чтобы Эми плакала.
– Малышка голодна, – пробормотала Карин. Рэйф поднял ее на руки, отнес в детскую и с замирающим от нежности сердцем наблюдал, как она кормит дочь грудью.
Да, сегодня синяки под ее глазами не такие темные. И хотя она по-прежнему выглядит истощенной, он знает, как справиться с этим. С этого дня завтракать, обедать и ужинать они будут вместе. Он познакомит ее с настоящей бразильской едой, острыми и пряными блюдами его детства, которые так отличаются от изысканных деликатесов, которые он вынужден есть для поддержания имиджа.
Очень осторожно Рэйф убрал руку Карин со своей груди и вытащил свою руку из-под ее головы. Она протестующее забормотала, обняла его за шею, и снова уютно устроилась у него под боком. Время, казалось, остановило свой бег. Карин вздохнула во сне, придвинулась к нему еще ближе и задышала в шею. Сердце Рэйфа сжалось. Ему хотелось стиснуть ее в объятиях, разбудить поцелуем… Что это, если не страсть, не вожделение? В его жизни было много женщин, и он знал, что значит просыпаться, испытывая жаркую пульсацию крови и напряжение во всем теле. Но на этот раз помимо знакомых ощущений было еще что-то. Он чувствовал…
Рэйф застонал, отогнал все мысли прочь и стиснул Карин в объятиях. Он прижался губами к ее виску, щеке; когда она вздохнула, он осторожно уложил ее на спину, нежным жестом убрал с лица спутавшиеся волосы и поцеловал в губы.
В полусне-полуяви Карин прошептала имя, и это потрясло его до глубины души и наполнило триумфом. Это его имя сорвалось с ее губ, когда она еще не совсем проснулась; это его губы она искала, инстинктивно обвивая его шею руками и прижимаясь к нему всем телом; это его поцелуев она жаждала, не стыдясь и не скрывая своего желания.
Ее тело горело огнем, кожа была горячей и шелковистой. На этот раз поцелуй Рэйфа не был трепетным и легким, он был страстным, голодным, требовательным. Кончиком своего языка он настойчиво искал вход во влажные таинственные глубины ее рта, и с тихим стоном Карин раскрыла губы и поприветствовала захватчика легким прикосновением своего языка.
У нее был вкус солнца, меда и сливок. Он помнил его все эти долгие месяцы.
– Карин, – прошептал он ее имя, такое же сладкое, как и ее вкус. – Карин, милая. Я хочу тебя до боли.
Ее глаза мгновенно потемнели. Она обхватила его голову руками, прижалась к его губам своими, и это был ответ, которого он так долго ждал. Рэйф отпрянул и, не спуская глаз с ее лица, сбросил на пол одеяло, открывая взору ее тело. Он увидел, как приоткрылись ее губы и участилось дыхание, совсем как в ту ночь, много месяцев назад. Еще он увидел, как быстро-быстро запульсировала жилка у нее на шее, как расширились зрачки, сделав глаза таинственными и бездонными.
– Как ты красива, дорогая, – нежно произнес Рэйф, медленно скользя взглядом по ее телу: груди с темно-розовыми напрягшимися сосками, узкой талии, чуть выпуклому животу и прикрытому тонким кружевом треугольнику темных волос там, где соединялись ее бедра.
– Карин, – прошептал он и приник к ее губам в то время, как его рука пустилась в путешествие по ее телу – погладила грудь, округлое бедро, прогулялась вдоль изящной ноги. Ее нежные вздохи вторили его хрипловатым стонам, ее тело будто вплавлялось в его, и все мысли покинули Рэйфа, потому что невозможно было думать, когда в его объятиях находилась эта женщина.
Он осыпал поцелуями ее шею, плечи, нежные полушария грудей. Его имя со стоном вырвалось из ее горла, когда его голова опустилась ниже, и Рэйф почувствовал, что вот-вот утратит над собой контроль.
– Рэйф, – выдохнула она, когда его губы прижались к ее животу.
– Ты стала еще прекраснее, чем раньше, – прошептал он.
Жажда обладать ею, сделать ее, наконец, своей стала почти невыносимой. Он стал на колени меж ее раздвинутых бедер, стянул кружевные трусики и положил руку на темный шелковистый треугольник.
Когда все закончилось, Рэйф осознал, что своим весом буквально расплющил на кровати Карин, которая лишь недавно оправилась от родов.
Пробормотав проклятие, он хотел освободить ее от своей тяжести, но она лишь крепче прижала его к себе.
– Пожалуйста, – дрожащим голосом прошептала она, – не покидай меня.
Он вспомнил, что случилось той ночью, стоило им разомкнуть объятия, поэтому вернулся на место и поцеловал Карин.
– Я никогда больше не покину тебя, – тоже шепотом, с хрипотцой, сказал Рэйф. – Я просто боюсь, что раздавлю тебя.
Он почувствовал, как зашевелились ее губы, прижатые к его горлу. – Нет.
– Не нет, а да. Ты такая хрупкая… – он снова поцеловал ее в чуть припухшие губы.
– Хрупкая? – Карин легко рассмеялась, подняла руку к его лицу и убрала со лба прядь влажных взъерошенных волос. – Вовсе нет.
Как же чудесно было лежать вот так, в объятиях Рэйфа!
