Аврора выпрямилась, как только услышала последнюю фразу мистера Сколларда:
— Так вы все знаете?
Он пожал плечами:
— Есть много такого, что я знаю, но еще больше того, чего не знаю.
— Что конкретно вы имели в виду, сказав так? — спросила осторожно Аврора, тщательно выбирая слова, чего раньше она себе никогда не позволяла со своим давним другом.
На губах мистера Сколларда появилась улыбка.
— Твоя честность так же неподкупна, как и твой дух. Я горжусь тобой, Рори. Герцог попросил тебя сохранить все в тайне, и ты держишь свое слово. Несмотря на трагедии, с которыми ты столкнулась, на запреты, которые так мешают твоему желанию взлететь, у тебя все еще добрый характер. Из тебя получится образцовая жена, по крайней мере для такого же неординарного человека, как и ты. — С этими словами мистер Сколлард поставил свою чашку. — А теперь относительно твоего вопроса о том, как много я знаю. Я имел в виду, что знаю о Джеффри Бенкрофте и Джеймсе Хантли. Оба были прекрасными людьми, преданными своей стране, смелыми и умными, обладавшими ненасытной тягой к приключениям. Такие же замечательные, как и их праправнуки, которым досталось их наследство. Скоро эти праправнуки должны объединиться для совместных дел так же основательно, как объединились в свое время Лиса и Сокол. Это партнерство будет в чем-то похоже на партнерство прапрадедов, а в чем-то совершенно отлично от него. — Глаза мистера Сколларда блестели от возбуждения. — Мне не нужно объяснять тебе, чем они будут отличаться. Но в любом случае Джеффри обладал острым умом, сообразительностью и был хитрым, как лиса. Действия Джеймса были безупречны, неотвратимы и смертоносны, как у сокола. Плохо, что память о них постепенно стирается. Плохо и то, что черный бриллиант так и не возвращен на свое место в священный храм, из которого он был украден. Но не нашлось никого до сегодняшнего дня, кто бы смог исправить эти ошибки.
Аврора нахмурилась:
— Но если вы все знали, то почему не рассказали мне об этом раньше?
— Я ничего не рассказывал о наследстве, потому что видел только туманные его фрагменты, обрывки правды. Так продолжалось до тех пор, пока вчера герцог не открыл этот ящик. И сразу завеса приподнялась, а мое зрение прояснилось.
— Значит, вы хотите сказать мне, что наша с Джулианом судьба предначертала нам завершить поиски наших предков?
— Вам многое надо сделать и довести начатое до конца. Обе эти задачи пугают своей сложностью.
Аврора снова вздохнула:
— И конечно, вы еще не можете предсказать, столкнемся ли мы с этими сложностями.
— Вы должны с ними столкнуться. Преодолеете ли вы их? — Сомневаясь, мистер Сколлард пожал плечами: — Я вижу только то, что доступно моему зрению.
Аврора оперлась подбородком на руку.
— Расскажите мне о Джулиане.
— Что же ты хочешь услышать?
— Что-нибудь. Мне нужен ваш совет.
Мистер Сколлард проницательно посмотрел на нее:
— Разве?
— Конечно. — Аврора почувствовала небывалое раздражение. — Я выхожу замуж за совершенно незнакомого человека, такого же кочевника, как цыгане, такого же изменчивого, как прилив и отлив, и такого же неотвратимого, как силы стихии.
— Я полностью согласен с тобой. — Мистер Сколлард положил ей на тарелку четвертое пирожное. — Тем более тебе надо собрать всю свою силу. Восторг вполне резонно должен облагаться налогом. Как свобода, приключения и, конечно, страсть.
Эти слова заставили Аврору внезапно замолчать. Она быстро искоса взглянула на своего друга, задумавшись над тем, как понимать его откровение. У нее не было никаких сомнений в том, что он нарочно употребил те же самые слова, которые использовал Джулиан, когда описывал будущее Авроры в качестве своей жены. Но может быть, под страстью мистер Сколлард понимает огромную всепоглощающую страсть к жизни? Или он имеет в виду что-то более интимное? Мог ли он на самом деле предугадать тот необузданный взрыв чувств, который настигал всякий раз, когда Джулиан обнимал ее?
Раздумья Авроры так и не дали никакого ответа на эти вопросы. Лицо смотрителя маяка, который спокойно размешивал сахар в чае, было непроницаемым.
— Твой суженый в чем-то похож на твоего брата, Рори, — заметил он. — Запомни, самостоятельность — чаще всего результат, а не личный выбор.
Аврора оставила свои догадки, направив мысли в этом новом и важном русле:
— Особенно в случае Джулиана, ведь его отец был ужасным и мстительным человеком.
— Да, действительно.
— Что вы знаете о его матери?
— Только то, что она была тихой, покорной и нежной женщиной с неважным здоровьем. Двадцать лет назад она умерла. Джулиан и его брат Хьюберт были в то время еще мальчиками. Грустно вспоминать, но Хьюберт унаследовал хрупкое здоровье своей матери.
— Хьюберт был ровесником Слейда.
— Да, старше Джулиана на год. Хьюберт и Слейд одновременно поступили в Оксфорд. К несчастью, Хьюберт заболел и умер во время первого семестра учебы.
— Я помню, что Слейд ужасно расстроился, когда это случилось, — прошептала Аврора. — Он сообщил эту новость родителям, и они тоже были подавлены. Очевидно, моя семья была высокого мнения о Хьюберте.
— Он был хорошим человеком, великодушным от природы, с честными намерениями. Он очень отличался от отца и деда.
Аврора нахмурилась:
— И от Джулиана?
— Не по убеждениям, а физически. Они были весьма разными.
— Были ли они близки?
— Да, душой.
— Душой, — повторила Аврора. — Вы имеете в виду, что у них были одинаковые увлечения или они искренне заботились друг о друге?
— Чувства лучше могут выразить те, кто их испытывает, — ответил мистер Сколлард.
Аврора обескуражено вздохнула:
— Если это ответ, то его смысл мне непонятен.
— Это потому, что тот ответ, который тебе нужен, я передать не могу. Ты услышишь его от другого человека, кому принадлежит и сам ответ, и чувства, которые он испытывал, Для вас обоих тут же полностью прояснится смысл моих слов.
— Если этот другой человек — Джулиан, то я должна буду прислушиваться к тому, что он говорит во сне. Вы же сами только что отметили, что мой жених очень самостоятельный человек, чтобы кому-нибудь рассказывать о своих чувствах, а тем более своей жене.
— Мерлин обманчив.
— Только не этот Мерлин, — возразила Аврора. — Нет, мистер Сколлард, Джулиан может быть каким угодно, но только не обманчивым. Он поражает всем — ростом, внешним видом; Джулиан выглядит так, словно все в нем говорит о том, как он опасен.
— Но так ли он опасен на самом деле, как выглядит? Или это самообман, о котором не знает даже сам герцог?
Аврора заморгала, совсем запутавшись:
