– Понимаю. Продолжай.
– В его отсутствие за ним пришли пять воинов ордена с полиарговой сетью, ошейником и наручниками. Мафей оставался в замке один. Вероятно, мальчик очень испугался. Верхняя Северная башня разрушена полностью, среди развалин уже нашли обрывки полиарговой сети и… э-э… останки, если можно так выразиться, всех пяти воинов ордена. Мафей исчез, предположительно телепортировался в неизвестном направлении.
– Дальше.
– Новый глава департамента, брат Тиффан, ожидает вас в подвале. Изволите пройти?
– Здание полностью под контролем?
– Полностью.
– Тогда изволю, – кратко ответил Шеллар и встал из-за стола. Затем кивнул на Жака: – Пусть его отведут пока в камеру. Договорим позже.
– А вы в подвал? – поинтересовался переселенец. – Беседовать?
Его тон не оставлял сомнений в том, что договориться будет крайне сложно. Но уговаривать его дальше у Шеллара уже не хватило терпения. Оно просто вдруг кончилось, словно лопнула невидимая струна под неловкими пальцами пьяного барда, и всякие практические соображения начисто смело неодолимое желание заткнуть рот этому трусу и дать выход своим разбушевавшимся эмоциям.
– А что ты думал? – с непривычной для себя злостью в голосе произнес новый король. – Что я буду церемониться со сволочами, которые убили мою семью? Что я их буду уговаривать, как тебя? Ты знаешь, что Алеару было всего четыре года? Или ты думаешь, что люди, способные ради власти убить ребенка, достойны хоть какого-то сочувствия? Да я с этого нового начальника собственноручно буду шкуру сдирать, пока не расскажет, что у них запланировано дальше, и рука не дрогнет.
– А если он не скажет?
– Не скажет? Ты что, думаешь, что все люди такие же герои, как твой однорукий приятель, а ты какой-то уникум? Дурак ты. Все совсем наоборот. Люди в основном как раз такие, как ты. Он мне все скажет. И мне ни капельки не стыдно. А ты можешь убираться отсюда хоть сейчас, у меня нет ни времени, ни желания с тобой сопли развозить. Нужен ты мне!
Одним рывком выдернув ящик стола, Шеллар схватил первый попавшийся жетон-пропуск и швырнул в лицо несговорчивому наглецу.
– Вон из моего кабинета! И из моего департамента, чтоб я тебя больше не видел!
В коридоре Флавиус спросил:
– Ваше высочество, позволено ли мне будет поинтересоваться, как ваши успехи с этим юношей?
– Позволено, – кивнул Шеллар. – Он мне все рассказал. К сожалению, к дальнейшему сотрудничеству его склонить не удалось. Зря я так вспылил, конечно… Но достал он меня с этим подвалом. Слишком уж его напугали в Кастель Милагро.
– Не похоже, чтобы его пытали, – заметил Флавиус.
– Нет, ему только показывали. Этого хватило, чтобы составить мнение о мистралийцах. Он сдал их с потрохами. Мне бы не хотелось, чтобы он составил о нас такое же мнение, но… что-то я сделал не так. А жаль.
– Он может быть полезен?
– Именно. Но это тот случай, когда человек должен сотрудничать по своей воле, иначе пользы от него не будет. Мистралийцы, к примеру, попытались его принудить и понесли серьезные потери.
– Он маг?
– Нет. Переселенец. Но совершенно уникальный. Я тебе потом расскажу.
Прогнозы Шеллара касательно разговорчивости брата Тиффана полностью оправдались. Лишенный возможности пользоваться магией, пожилой магистр оказался далеко не героем. Выжав из него все, что можно, Шеллар распорядился удавить пленника и направился к себе в кабинет, на ходу пробегая глазами протокол допроса и одновременно отдавая приказания двум офицерам и верному Флавиусу.
Кабинет был пуст. «Ну и хрен с ним, – подумал Шеллар – пусть делает что хочет, пусть идет куда хочет, есть дела поважнее».
События той ночи и следующего дня Шеллар помнил плохо. Даже его феноменальная память на этот раз не справилась. Воспоминания о битве за столицу были отрывочны, несвязны и перепутаны по времени.
Он помнил, как сидел в кабинете, выслушивал доклады и отдавал приказы. Помнил, как долго стоял у окна и думал, просчитывая возможные варианты развития событий. Как он оказался на улице – не помнил. Запомнился только холодный ветер, продувавший плащ.
Он помнил, что носился по городу, расставлял полицейские патрули и собирал разбежавшихся магов. Помнил, как несколько раз где-то выступал перед народом. Где он встретил Элмара – не помнил. Врезались в память счастливые глаза принца-бастарда, ярко-синие на загорелом лице, и радостный крик: «Шеллар! Ты жив!»
Он помнил, как брали штурмом королевский дворец, где засели заговорщики. Как поднимались по мраморной лестнице закованные в броню королевские паладины, напоминающие те самые боевые машины, о которых рассказывал переселенец, и как над ними висели, переливаясь разными цветами, ауры защитных заклинаний. Это было красиво. Помнил, как летали над дворцом огненные шары, ледяные стрелы, молнии, слепящие радуги и прочие атрибуты битвы магов. Это тоже было красиво. Как он оказался под обстрелом – не помнил. Запомнил топтавшийся без командира отряд полицейских и свою мысль, что они так и протопчутся на месте, если им ничего не приказать.
Он помнил, как шел вместе с этим отрядом. У него в руках был тяжелый армейский арбалет, подобранный около какого-то покойника. Над его головой свистели стрелы и летали молнии, но ему не было страшно. Он не умел бояться. Помнил, как Элмар прикрывал его своим щитом и ругался: «Куда ты прешься, тханкварра! Ты же стрелять толком не умеешь, боец из тебя, как из тролля алхимик! Какого демона ты под стрелы полез? А если убьют? Что мне тогда делать? Собственную задницу на трон громоздить? Хоть меня бы пожалел, если себя не жалко!» Как и когда все кончилось – вспомнить не мог. Помнил только, как Элмар встал на одно колено и присягнул ему на верность. И вслед за ним все паладины. Это тоже было красиво, и в то же время дико и ненормально.
Вечером этого же дня, когда все было кончено, нашелся Мафей. Его привели какие-то патриотически настроенные горожане, которые прятали мальчишку у себя со вчерашнего дня. А еще они принесли неизвестного героя, который спас принца от магистров ордена. Неизвестный герой пребывал в бесчувственном состоянии. На нем была все та же потрепанная мистралийская униформа без знаков различия.
Пока Шеллар думал, что сказать, Элмар, который в таких случаях не имел склонности думать вообще, а действовал исключительно эмоциями, в порыве душевного подъема и обезумев от радости, пригласил всех во дворец. Точнее, в то, что от него осталось. Горожане, в свою очередь обалдевшие от подобной демократичности, изъявили желание немедленно рассказать принцам историю весьма удивительную и достойную восхищения. Мафея хотели увести в его покои, чтобы успокоить и уложить спать, но он разревелся еще сильнее и заявил, что ни на шаг не отойдет от своего спасителя, пока не убедится, что с ним все в порядке. Тогда ему позволили остаться при условии, что он немедленно прекратит рев, не подобающий принцу. Мафей мгновенно притих. В конце концов все расселись прямо в королевской столовой, куда натащили вина и закусок, и горожане с принцем рассказали, как все произошло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
