война — как болезнь, но тем не менее враждовали практически постоянно. Князья часто заверяли друг друга, что мир между ними крепок, что тогда он исчезнет, когда «камень начнет плавать в воде, а хмель начнет в воде тонуть», то есть никогда, но… это ничего не значило, и сражения продолжались.
Тот или иной ворог упоминался едва ли не в каждой летописной статье. Недаром и болезни именовались «ворогушами», то есть врагами, но женского рода (например, лихорадка). А по мнению Кирилла Туровского, знаменитого автора поучений XII века, все историки, летописцы и песнетворцы прислушивались к вестям о ратях и «вополчениях», затем приукрашали полученные сведения и возвеличивали мужественных воинов.
И действительно, вот как описывал битву 912 года летописец: «…И наполняет поля храбрых мужей… и сияху шлемове, и щитове зоряхуся, и воздух блистоваше сулицами»[91]. Или другой пример из «Повести о Мамаевом побоище» — где автор восхищается шлемами русских воинов, светящимися на солнце, и в особенности еловцами (флажками, султанами наверху шлемов), пляшущими на ветру, «аки огненное пламя». Особо воспевался «ратный дух» русских воинов: «Исполнишася вси духа ратного, бе же сердца их аки львом, легкостию же быша аки орлы»[92].
Дружинники — «княжи мужи», «гриди» — постоянно находились при князе и участвовали во всех его походах, «ловах» (охотах), пирах. Различные пиры, церемонии, а также княжеский суд проходили в гриднице. Такое правило установил князь Владимир в 996 году. По сообщению «Повести временных лет»: «…устави на дворе в гриднице пир творити»[93]. Дружинники ценились на вес золота, в особенности «лучшая дружина», то есть избранная ее часть, отличающаяся опытом и храбростью. Об этом говорится, например, в «Повести временных лет» под тем же 996 годом: когда Владимир Святославич приказал сделать своим дружинникам ложки из серебра, он аргументировал эту щедрость так: «Сребром и златом не имам налести дружины, а дружиною налезу сребро и злато»[94]. В знаменитом «Молении Даниила Заточника» XII века та же мысль повторяется почти теми же словами: «…мужи злата добудут, а златом мужей не добыти».
Князья дорожили своими дружинами, в особенности «гридьбой», то есть старыми опытными воинами, служившими им по много лет. «Молодшая», то есть младшая, молодая, дружина и отроки ценились менее. О Владимире Святославиче летописец сообщал, что он настолько доверял своим воинам, что воспринимал их как своих советников: «Бе бо Володимер любя дружину, и с ними думая о строи земленем, и о ратех, и о уставе земленем…»[95] В «Изборнике Святослава» 1076 года говорилось: «Любит князь воина стояштя и борющагося с врагы…» Князья вели единый с дружинниками походный образ жизни, полностью разделяя с ними их нехитрый быт. Это известно, в частности, о князе Святославе Игоревиче, ходившем завоевательными походами на Дунай и даже хотевшем перенести туда столицу Русского государства. «Легко ходя, аки пардус (барс, леопард. — Л. Ч.), воины многи творяше ходя, воз по собе не возяше, ни котла ни мяс варя, но потонку изрезав конину ли, зверину ли или говядину на углех испек, ядяху»[96]; он спал на земле, подложив под голову седло и укрывшись плащом, так же как и все его воины. Византийский автор Лев Диакон описывает, как во время войны с Византией князь Святослав приказал после битвы похоронить убитых в бою, сжигая их на кострах, и произвести обряд жертвоприношения: «…Они нагромоздили их (своих мертвецов. — Л. Ч.) перед стеной, разложили много костров и сожгли, заколов при этом по обычаю предков множество пленных, мужчин и женщин. Совершив эту кровавую жертву, они задушили несколько грудных младенцев и петухов, топя их в водах Истра»[97].
Князь Святослав как будто опасался противопоставить себя своей дружине. На уговоры матери, княгини Ольги, стать христианином он отвечал: «Како аз хочю ин закон прияти един, а дружина сему смеятися начнут…»[98]
Но существовало и другое представление о взаимоотношениях князя и дружины. Позднее знаменитый Даниил Заточник советовал князьям не слишком доверять дружинникам, всегда проверять, правильно ли они выполнили приказ. Правильным считалось, послав «сторожу» охранять ночью спящих бойцов, самому пойти вслед за ними и убедиться, что всё спокойно; не спать крепко, не снимать с пояса меча, а быть готовым в любой момент к бою.
Именно дружина подвигла князя Игоря в 945 году пойти за данью в землю древлян: «В се же лето рекоша дружина Игореви: отроци Свенелжи изоделися суть оружьем и порты, а мы нази, поиди, княже, с нами в дань…»[99] Обеспечив дружину данью, князь, по-видимому, сам оказался без достаточной добычи, а потому, как известно, вторично пошел в землю древлян уже с «малой дружиной» и был древлянами убит.
Дружинник, как правило, обладал конем, оружием, доспехами, «портами» (одеждой). Мечи как основное оружие языческой эпохи были главной ценностью каждого воина. Мечи различались по способу закалки металла — булатные, харалужные; по характеру режущей части — гладкие, зубчатые, зубатые; однолезвийные и двулезвийные. Прямые двулезвийные рубящие мечи «каролингского типа» археологи находят в погребениях восточных славян X века. В настоящее время их обнаружено около сотни в курганах Гнездова, Киева, Чернигова. Иногда мечи имеют клейма, свидетельствующие о их изготовителе и месте изготовления. Так, большинство мечей было изготовлено в Рейнской области Германии; они имеют надписи типа INGERIT, ULFBERTH и др. Был также найден меч под Миргородом, который имел на клинке славянское клеймо-надпись «Любота ковал».
Через образ меча осмысливалось и описывалось не только само сражение, но и война в целом. Как известно по «Слову о полку Игореве», князья мечом «крамолу ковали». В других источниках о том же самом говорится: «изострити меч» на кого-либо, «предаться мечу». Начало войны обозначалось через выражения «послать меч», «вздымать меч», «мечное нашествие». Поражение, уничтожение в бою называлось часто «лечь под меч». Смерть от меча — «мечное мучение». Окончание войны выражалось оборотом «уняти меч». И как же должно было упасть достоинство меча и меченосца, чтобы в XVII столетии появилась насмешливая поговорка: «Меч туп, а меченосец глуп»?..
Доспехи воина включали в себя кольчугу или панцирь, шлем, зерцала, наручи, батарлыки (бутурлыки), байданы и полубайданы, бармицу, оклоп. Панцири заменяли кольчуги; куяки и бехтерцы представляли собой виды пластинчатых доспехов; куяк отличался от бехтерца тем, что состоял из металлических пластинок и блях, набранных и нашитых на ткань. Байданы были видами кольчатого доспеха, а полубайданы — облегченными байданами. «Зерцала» — два больших металлических
