Читаем без скачивания Повесть о Великой стене - Ольга Гурьян

— Если глаза меня не обманывают, белое выкрашено в черное — бай жань цзао. Вы изволили выкрасить ваши волосы?

— Пожалуй, теперь, с черными волосами, никто не узнает седого нищего. Но я потерял уже много времени, и теперь мне надо торопиться, — бормотал нищий, разматывая и срывая с себя свои лохмотья.

Привязав к ним камень, он забросил их в середину реки и крикнул:

— Снимайте халат, да живей!

Рыболов вскочил и сбросил свой холщовый халат, а нищий схватил его, презрительно сказав:

— Ваша одежда не соответствует вашей учености. Видно, жить у сановника было лучше, чем у купца? — и надел халат на голые плечи.

— Откуда вы знаете мою жизнь? — воскликнул рыболов.

Нищий не ответил, а посмотрелся в реку, как в зеркало, растрепал волосы, чтобы закрыть клеймо, и сказал:

— Пожалуй, теперь меня не узнать. Никто и не догадается, что восемь лет тесал я камни, мостя дороги. Встретят меня стражники — не узнают бывшего каторжника. Встретят меня купцы — не узнают ограбившего их разбойника. Встретился мне мой друг Ю Ши, учитель, и тот не узнал человека, в чьем доме жил. Не узнал ведь? — И с этими словами он повернулся и зашагал прочь.

Ю Ши изумленно посмотрел ему вслед, взял удочку, смотал леску и стал взбираться на высокий берег. Ученики, без сомнения, успели проснуться, а хозяйка, наверное, с бранью искала учителя своих сыновей.

Наверху он остановился и еще раз посмотрел вслед уходящему нищему. Черные волосы блестели под солнцем. Холщовый халат скрывал худобу тела. Походка была легкая и гордая. Все это показалось Ю Ши удивительно знакомым.

«Где я его видел? — думал он. — Столько я видел людей за эти годы. Как мне узнать этого человека? — И вдруг словно молния озарила темную глубину памяти. — Как я мог не узнать его! Восемь лет — долгий срок, но как я мог его не узнать? Ведь это господин Цзюй У, советник наследника яньского престола!»

ЦЗЮЙ У НАХОДИТ ОБЕД И УЖИН

Так удачно начатое утро, казалось, сулило дальнейшие удовольствия. Холщовый халат защищал тело от солнечных лучей, ветерок с реки освежал лицо, и Цзюй У шел вперед легкой походкой, ощущая радостное ожидание, отчасти заменяющее молодость. По мере приближения к городу холмы отступали, а местность становилась все оживленней. В прелестной долинке паслись кони. Опрокинувшись на спину, каталась в мягкой траве серая в яблоках кобылка. Жеребята бегали вперегонки, высоко подкидывая тонкие ножки, а один, совсем маленький, жался к матери, не решаясь пуститься вскачь — ножки у него были словно красные веточки ивы.

Дальше начались огороды, и среди свежей разнообразной зелени большие шляпы крестьян поднимались и опускались, словно цветы подсолнечника. Маленький голенький мальчик смотрел на Цзюй У, сунув в рот толстый пальчик. Цзюй У на ходу поднял его, понюхал его теплую шейку и опять поставил его на ножки. Мальчуган заревел, а Цзюй У провел рукой по глазам от непонятной радости.

Вниз по реке плыли джонки, глядя вперед круглыми выпуклыми глазами, намалеванными с обеих сторон носа, чтобы лодки видели, куда плывут, и нэ сели на мель. Ветер шевелил тростниковые паруса, а на одной джонке мальчик играл на флейте, приветствуя звонкими трелями сияющий день.

Тропинка становилась все шире, перешла в большую дорогу, и уже трудно становилось идти среди все прибывающей толпы крестьян, везущих овощи в тачках, носильщиков, тащивших на коромыслах плоские или глубокие корзины или тюки, конных, пеших, праздных и тружеников, оборванных, нарядных, стада черных свиней, свиты сановника, спешившего в город, даосских монахов, слепого гадальщика, бившего в медный тазик, чтобы привлечь любопытных.

Тут Цзюй У почувствовал, что сытость от двух лепешек недолговечна и что кишки и желудок неспокойны. Только подумал он, где бы достать пищи, как вдруг нащупал в рукаве одну–две монетки, забытые прежним владельцем.

«Удача, как знатная особа, одна не ходит, а всегда в обществе себе подобных», — подумал Цзюй У и тотчас завернул в харчевню.

Не зная точно, сколько у него денег, не решаясь вынуть их и сосчитать и помня о своей скромной одежде, он не поднялся наверх, где пируюг господа, а поискал места в общей зале. Здесь было, пожалуй, еще тесней, чем на большой дороге, но наконец удалось ему найти свободное местечко. Цзюй У попросил слугу принести ему чашечку вина и чего–нибудь поесть, а затем оглянулся на своего соседа. Это был молодой парень, одетый скромно, но чисто, как слуга из хорошего дома. Лицо у него было рябое, а верхние зубы нависали над нижней губой, словно растрепанная крыша, так что едва ли мог он как следует закрыть свой рот. Да он, как видно, об этом не заботился, потому что перед ним стоял поднос с четырьмя овощными блюдами и одним мясным и три–четыре чашечки с вином. Парень усердно жевал, шевеля скулами, но, заметив, что Цзюй У смотрит на него, приветливо сказал:

— Не откажите отведать от этих блюд. Вдвоем и еда веселей.

Цзюй У поблагодарил и скромно принялся за еду, а парень спросил:

— Издалека прибыли в наш город?

— Не. могу сказать, чтобы очень издалека, — уклончиво ответил Цзюй У.

— А на реке вам не приходилось быть? — снова спросил парень.

— Не могу сказать, чтобы приходилось, — ответил Цзюй У.

— Вот это жаль, — оказал парень. — А я все ищу, нет ли свидетелей удивительного события, случившегося на этих днях. Я человек любопытный, и хотелось бы мне услышать подробности от участника или очевидца, а не довольствоваться слухами.

— Что же это за событие? — спросил Цзюй У. — Может быть, сбежал какой–нибудь каторжник и его теперь ищут?

— В этом не было бы ничего удивительного, — ответил парень. — Каторжников сейчас не меньше, чем всех прочих, многие из них пытаются бежать, и всех их ловят. Нет, это событие действительно достойно удивления, потому что в нем участвует сверхъестественное существо.

— Я сам из деревни, — сказал Цзюй У, принимаясь за второе блюдо, — и ни о каких событиях мы не слышали.

— Говорят, — начал парень, — что по повелению императора достали со дна реки древний сосуд. Но вслед за ним из реки вышел дракон и перегрыз канат.

— Мало ли что говорят, — ответил Цзюй У. Он слегка осоловел от сытной еды, и его тянуло лечь и отдохнуть. — Уж сразу дракон! Был он похож просто на страшную рыбу. — И он лениво запустил палочки в третье блюдце.

Парень взглянул на него и продолжал:

— Сосуд упал обратно в воду и исчез. Тогда призвали туда всех каторжников, неподалеку оттуда мостивших новую дорогу, заставили их нырять, но они ничего не нашли. Несколько человек так и не вынырнули. Вероятно, их съел

дракон.

— Или, проплыв под водой, они выбрались где–нибудь подальше, — усмехнувшись, перебил Цзюй У. — Конечно, драконы бывают разные…

Тут парень схватил его за руку, а другой рукой хлопнул его по плечу, и не успел Цзюй У откинуться и в страхе подумать, что, увлекшись едой, проболтался и выдал себя, и не успел он придумать хитрую отговорку, как раздался шум, и в харчевню вошли две девушки в сопровождении пожилой женщины. Парень тотчас выпустил руку Цзюй У и сел как ни в чем не бывало. Цзюй У подумал, что хорошо бы удрать, пока не поздно, но не решался пройти мимо парня, а другого выхода не было. Поэтому он откинулся к стене и сделал вид, что наслаждается зрелищем.

Младшая из девушек, удивительной красоты, но с очень скромным выражением лица, опустив свои глазки, начала наигрывать трудную мелодию на длинной яшмовой флейте, а вторая, выхватив два меча из висевших за спиной ножен, принялась исполнять воинственный танец.

Парень с торчащими изо рта зубами нагнулся к Цзюй У, так что их колени соприкоснулись, и шепнул:

— Ваши замечания наводят мою мысль на вопрос: не известно ли вам, сколько отпрысков у дракона?

«Это, без сомнения, сумасшедший! — подумал Цзюй У. — Говорит слова, а смысла в них нет. Ищет ветра, хватает его отражение». — И отодвинувшись, сколько позволило место, пробормотал:

— Я простой человек из деревни. Что вы ко мне пристали?

Парень положил палочки в опустевшую миску, вздохнул и сказал:

— Быть может, вы и правы, что не хотите мне отвечать. Как говорится, в поле беседуешь, на дороге подслушивают.

Тут Цзюй У сообразил, что, возможно, парень в своем уме, но, видно, есть у него тайна. И недаром столько лет был он советником наследника — сразу почуял, что в этой тайне заключена некоторая выгода. Тщательно подбирая слова, чтобы не попасть впросак, он проговорил:

— Кто бы ни были ваши друзья, я — один из них.

Парень заулыбался, крепко пожал ему руку и ответил:

— Если вы один из нас, вы нашли во мне друга и помощника.

Тут к ним подошла пожилая женщина и, вежливо поклонившись, спросила:

— Не позволят ли мне господа присесть около них на свободное место, пока мои дочери развлекают посетителей?

Парень слегка подвинулся, а Цзюй У, обрадовавшись, что опасная беседа прервана, поспешно сказал: