Читаем без скачивания Ужасы. Замкнутый круг - Стивен Джонс

— Да.

— Но все равно я тебе напомню. На Тарнаверро напал некто, вооруженный длинным, острым и тяжелым лезвием. Разделочным ножом, мачете или мечом. Его буквально порубили на куски.

— Да. Именно поэтому я подозреваю этих сволочей из «Агфа-Дайэй». Большие корпорации любят навести ужас, когда объявляют войну. — В своих попытках поглотить «Торн-Футура-Макалпайн» до того, как синдикат сожрал его самого, Монтэ успел завоевать такую же репутацию, если не худшую. — И ты понимаешь, чего они добиваются.

Быть лидером рынка — рискованная позиция. С тех пор как начались проблемы, с убийства Тревора, «Монтэ видео» уже потеряло двадцать процентов посредников. Безработица их не страшила, особенно по сравнению с перспективой стать очередной жертвой корпоративных войн, о которой никто даже не всплакнет.

— Думаю, все не так просто, Мики. Тебе никогда не приходила в голову мысль сопоставить метод убийства твоих людей с теми фильмами, над которыми они работали?

— Нет, — удивился Михаэль. — С чего бы?

Салли выудила микрофиш:

— Тревор был первым. Два месяца назад. Его разнесло на куски чем-то вроде гранаты. Работал он над «Полем битвы»[19] Руби Джи со знанием дела затоптали ногами. Ее задание — «Золотоискатели 1933 года».[20] Консодайну вырвало горло какое-то животное. Помнишь штуки об оборотнях в новостях? Он переделывал «Лесси возвращается домой».[21] Ничего не замечаешь?

Он хотел, чтобы она сама сделала вывод.

Роудз протолкнула «Капитана Блада» в пасть магнитофона и начала колдовать над кнопками. На экране появилась сцена секса, обычное дело, если запустить кассету наугад.

— Именно это место переделывал Тарнаверро, когда его убили. С кассеты пришлось счищать кровь и кишки. Асессор забило.

На экране Эррол Флинн содомировал юнгу.[22] Процесс показывали в деталях. Было бы расточительно не отметить столь легендарный вклад звезды в фильм, а исторические исследования доказали, что мужеложство было делом вполне обычным на пиратских кораблях XVII века с их полностью мужскими командами. К тому же хотелось создать роль для молодого Дэвида Боуи. Изображение чуть двоилось, в углу экрана мелькнули условные метки Тарнаверро, но в остальном все было в порядке. Добавление явно вышло успешным. Салли не особо следила за происходящим, ожидая чего-то.

— Вот, смотри, вот где это произошло… — Она поставила изображение на паузу. — Взгляни на эту линию.

По экрану, точно рябь, прошла полоса другого цвета. Роудз включила медленную перемотку, кадр за кадром демонстрируя развитие сбоя. Тот шел по диагонали, слева направо, и внутри него картина изменялась, становилась похожей на пастельные оттенки трехцветного техниколора, не слишком реалистичными и откровенно блеклыми, на вкус Монтэ. Когда рябь прошла, все вернулось к черно-белой гамме. Лицо Боуи сменилось Оливией де Хэвиланд, а склейку спустя Эррол Флинн уже стоял полностью одетый. За стеной каюты послышался какой-то шум, и актер с абордажной саблей ринулся к двери.

— Так здесь Тарнаверро закончил? Это уже пошла оригинальная версия?

— Не совсем, — заметила Салли, пальцем ткнув в «паузу».

Орда массовки живописно съежилась от страха, когда капитан Блад набросился на нее. То были типичные пираты от «Уорнер Бразерс»: морские волки с сережками, тремя или четырьмя ножами за поясом, в полосатых банданах, высоких сапогах и с глупым выражением лица. Но посередине толпы стоял лысый субъект в очках, стилизованных под крышки от колы, одетый в двубортный костюм из китовой кожи. Это был сам Тарнаверро. Женщина убрала палец с экрана, действие возобновилось. Флинн отбросил двух здоровенных нападающих. Тарнаверро оказался в самой гуще схватки, развернулся и попытался бежать. Очки у него упали, их пнул за борт ухмыляющийся Бэзил Рэтбоун. Ремейкер попытался скрыться и споткнулся о юбки де Хэвилланд. Флинн улыбнулся, невероятно красивый в дыму битвы, и изящным движением насквозь пронзил чужака. Он стряхнул тело с сабли, и оно упало в машущую клинками толпу. Пираты принялись безжалостно рубить его на куски. Тарнаверро даже удостоился крупного плана: дергающееся тело, вращающиеся глазные яблоки, петля серой веревки на шее. А потом исчез — еще один мертвый статист, — и Флинн, танцуя, направился к Рэтбоуну, насмехаясь над женственными украшениями врага.

Монтэ пришел в ужас.

— Неплохо сделано, так?

Ему пришлось согласиться:

— Для такого нужен очень опытный ремейкер… Но это же бессмысленно.

Фильм продолжался своим чередом. Михаэль выключил звук, черно-белые фигуры по-прежнему танцевали на стене. Он погрузился в раздумья.

— Монтэ, ты знаешь некоего Каспасиана Клейнзака?

— Конечно. Он тоже ремейкер. Работает на «Агфа-Дайэй». Я пытался его переманить. Из-за этих проблем нам понадобится несколько высококлассных перебежчиков, чтобы справиться с потоком заказов. Он не моего уровня и даже не уровня Тарнаверро, но хороший профессионал. Так «Агфа-Дайэй» замешана в этом?

— Вряд ли. Клейнзак умер. Журналисты еще не узнали об этом, но почерк тот же. Думаю, у концерна есть и другие жертвы, а «МакДисней» и вовсе объявил тотальное ужесточение режима безопасности. Кто-то затаил большую злобу на ремейкеров. Клейнзака застрелили. Он работал над «Моей дорогой Клементиной». Тебе же знаком этот фильм?

— Тысяча девятьсот сорок шестой год, вестерн. Режиссер — Джон Форд, Генри Фонда в роли Уайатта Эрпа. Виктор Мэтьюр в роли Дока Холлидея. Студия «Двадцатый век Фокс». Не только ты знаешь детали. До сих пор помню эти ужасные переговоры по правам в прошлом году, «Агфа-Дайэй» здорово меня тогда обставили.

Салли улыбнулась:

— Именно этот фильм. «Агфа» наняла Армию спасения[23] в качестве службы безопасности. Для тебя это слишком ортодоксально. В общем, у меня там есть пара друзей, удалось собрать информацию. Согласно ей, Клейнзака убрали довольно экзотическим способом. «Бантлайн спешиал». Слышал о таком? Ну еще бы. Настоящая гордость Дикого Запада, легендарный револьвер с одиннадцатидюймовым стволом. У Уайатта Эрпа был такой. Видишь связь? В Армии больше ничего не сказали, но мне кажется, что если бы мы посмотрели «Клементину» Клейнзака, то увидели бы вот этот спазм цвета, а потом немца в лабораторном халате, попавшего в перестрелку где-нибудь в загоне и словившего весьма немалую пулю.

Когда Салли Роудз ушла, Михаэль решил побаловаться наркотиками. Его трясло, тут он себя не обманывал. В предыдущих корпоративных войнах никогда не страдал верхний эшелон. С трупом не договоришься. Но это дело, эта кампания устрашения… Новые игроки, похоже, не особо заботятся об этике монетаристской дипломатии. А заключение Роудз было и вовсе ужасным: «Кто-то или что-то очень не любит твой бизнес, Мики, и готово пойти на крайние меры, чтобы вывести тебя и всех в этом производстве из игры».

Дома Михаэль был в полной безопасности. Защита включена, территория под охраной. В системе не было людей, а потому и предателей, управляющий искусственный интеллект недавно прошел апгрейд. Когда Монтэ уходил, в коридор выпустили мух-убийц — работники давно называли его дом «Особняком с привидениями», — которые были запрограммированы произвести смертельную инъекцию любому, кто не совпадал с конфигурацией передвижений Монтэ. Он был защищен так, как вообще может быть защищен человек.

Ремейкер сел на кровать-пузырь психоделической расцветки и посмотрел на тигровые полосы картины Мондриана.[24] Та пошевелилась во сне. Он позволил приятному теплу химии просочиться в тело и успокоить его. Дыхание полотна неожиданно стало прерывистым. Оно умерло, цвета померкли до серого, а желе свернулось под стеклом. Такое уже происходило и прежде. Ошибка в системе обогрева. Не о чем беспокоиться, нашептывал наркотик в крови. А глубоко внутри неодурманенная часть сознания зашлась криком.

Монтэ поплыл обратно в комнату с мольбертом. Когда он проходил мимо сенсоров, те зарегистрировали его температуру тела. На потолке зажглись лампы, потом погасли. Впереди была темнота, позади, но он всегда находился под светом. В безопасности, озаренный лучами.

Во мраке заблестели чьи-то темные глаза.

Михаэль услышал шорох и повернулся. Ничего не увидел, но краем глаза словно зафиксировал образ. Высокий мужчина в тяжелом плаще.

Он один в доме. Трехмерный план на стене служил тому доказательством. Монтэ отображался на нем оранжевой точкой, мигающей в коридоре. Других теплых тел в доме не было.

Ремейкер слишком поздно пришел в рабочую комнату. Спазм уже исчез в правом углу экрана. Осталась только черно-белая картинка. Монтэ встал над мольбертом, следя, как камера скользит по пустому склепу. С гробов упали крышки, а всякая ползучая гадость — огромные пауки, крысы, броненосец — разбежались по углам. Жены Дракулы в длинных белых одеждах печально ждали, бесконечно терпеливые, возвращения своего повелителя.