— Райерсон оттащил труп Паркинсу Джиллеспи, — сказал он Флойду. — Тот думает, что псина, может, подохла, а какая-то компания ребятишек подвесила ее смеха ради.
— Да Джиллеспи свою жопу от дырки в земле не отличит.
— Может, и нет. Я тебе скажу, что мне думается. — Делл склонился вперед, опираясь на толстые руки. — Думаю, это пацанва, точно… черт, да я знаю. Но дело может оказаться чуток серьезней обычной шутки. Вот, глянькась.
Он сунул руку под стойку и шлепнул на прилавок газету, развернутую одной из внутренних полос наружу.
Флойд взял ее. Заголовок гласил: «ПОКЛОННИКИ САТАНЫ ОСКВЕРНЯЮТ ФЛОРИДСКИЙ ХРАМ». Он бегло проглядел статью. Судя по всему, чуть позже полуночи в католический храм флоридского городка Клюистона вломилась группа ребят и провела там некий нечестивый ритуал. Алтарь осквернили, на скамьях, исповедальнях и купели нацарапали непристойные слова, а ведущие в нефы ступени оказались забрызганы кровью. Аналитики из лаборатории подтвердили, что, хотя часть крови животного происхождения (предположительно козья), в основном кровь человеческая. Шеф клюистонской полиции признал, что никаких немедленных шагов не предпринимали. Флойд положил газету.
— Сатанисты в Уделе? Да ладно, Делл, попал пальцем в небо.
— Ребята нынче с ума сходят, — упрямо сказал Делл. — Вот увидишь, так оно и есть. Дальше ты узнаешь, что они на пастбище Гриффена людей в жертву приносят. Еще налить?
— Нет, спасибо, — сказал Флойд, соскальзывая с табуретки. — Пойду-ка я лучше гляну, как там дядя Вин. Он в этой собаке души не чаял.
— Большой ему от меня привет, сказал Делл, укладывая газету под стойку. Попозже она станет гвоздем вечера. — Страсть как жалко услышать про такое.
На полпути к дверям Флойд приостановился и как бы в пространство сказал:
— На пиках повесили, да? Бог свидетель, хотел бы я добраться до детишек, которые это сделали.
— Поклонники дьявола, — сказал Делл. — Я бы ни капли не удивился. Не знаю, что нынче вселяется в людей.
Флойд ушел. Парнишка Брайант опустил в музыкальный автомат еще десять центов, и Дик Корлесс запел «Похороните с бутылкой меня».
18
7:30 вечера.
— И чтоб домой вернулись рано, сказал Марджори Глик своему старшему сыну Дэнни. — Завтра в школу. Я хочу, чтоб в четверть десятого твой брат уже был в кровати.
Дэнни повозил ногами.
— Непонятно, чего это я вообще должен брать его с собой.
— Нет, не должен, — с опасной любезностью согласилась Марджори. — Всегда можешь остаться дома.
Она повернулась обратно к кухонному столу, на котором разделывала рыбу, а Ральфи высунул язык. Дэнни сжал кулак и погрозил, но эта гнилушка, его младший братец, только улыбнулась.
— Вернемся, вернемся, — пробурчал он и развернулся, чтобы выйти из кухни с Ральфи на буксире.
— К девяти.
— Ладно, ладно.
В гостиной, перед телевизором, задрав ноги сидел Тони Глик и смотрел матч между «Ред Сокс» и «Янки».
— Мальчики, вы куда?
— В гости к новенькому, — ответил Дэнни. — К Марку Питри.
— Ага, — подтвердил Ральфи. — Идем смотреть его… электрические поезда.
Дэнни наградил братца недобрым взглядом, но отец не заметил ни паузы, ни ударения. Только что выбивал Дуг Гриффен.
— Чтоб дома были не поздно, — рассеянно велел отец.
Снаружи в небе еще угасали последние лучи света, хотя солнце уже село. Когда ребята шли через задний двор, Дэнни сказал:
— Надо бы излупить тебя, как сидорову козу, поганец.
— А я скажу, — самодовольно объявил Ральфи. — Скажу, почему ты взаправду захотел пойти.
— Ах ты, гад, — безнадежно сказал Дэнни.
Там, где кончался поросший подстриженной травой двор, вниз по склону, в леса, уводила утоптанная тропинка. Дом Гликов стоял на Брок-стрит, дом Марка Питри — в южной части Джойнтер-авеню. Дорожка — короткий путь — значительно экономила время, если вам было двенадцать и девять и хотелось пробраться через ручей Крокетт-брук по камням брода. Под ногами похрустывали сосновые иголки и прутики. Где-то в лесах плакал козодой, а вокруг повсюду распевали сверчки.
Рассказав брату, что у Марка Питри есть полный набор авроровских пластиковых монстров — оборотень, мумия, Дракула, Франкенштейн, сумасшедший врач и даже Комната Ужасов — Дэнни совершил ошибку. Их мама считала все это гадостью, которая засоряет мозги, и братец Дэнни немедленно превратился в шантажиста. Гнилятина, иначе не скажешь.
— А знаешь, что ты гнилятина? — спросил Дэнни.
— Знаю, — гордо отозвался Ральфи. — А это чего?
— Это когда станешь зеленым, мокрым и склизким, как страшилище.
— Чтоб тебя скрючило, — пожелал ему Ральфи.
Они спускались по берегу ручья Крокетт-брук, который лениво журчал по своему галечному ложу, сохраняя легкий жемчужный налет на поверхности. Двумя милями дальше к востоку он вливался в Тэггарт-стрим, который, в свою очередь, впадал в Королевскую реку.
Дэнни двинулся вперед по камням брода, щурясь в сгущающихся сумерках, чтобы видеть, куда ступает.
— Щас я тебя спихну! — радостно завопил позади него Ральфи. — Берегись, Дэнни, щас я тебя спихну!
— Попробуй, я тогда сам тебя спихну в зыбучие пески, — сказал Дэнни.
Они добрались до другого берега.
— Тут нигде нету зыбучих песков, — издевательски заявил Ральфи, тем не менее подвигаясь поближе к брату.
— Да-а? — зловеще сказал Дэнни. — Всего несколько лет назад один парень погиб в зыбучих песках. Я слышал от тех старых пижонов, что точат лясы у магазина.
— Правда? — спросил Ральфи, широко раскрывая глаза.
— Ага, — ответил Дэнни. — Его засасывало, а он визжал и вопил, и рот ему забило зыбучим песком, вот. Р-р-ааааахх!
— Пошли, — тревожно сказал Ральфи. Уже почти стемнело и лес наполнился шевелящимися тенями. — Давай выбираться отсюда.
Они принялись взбираться на берег, оскальзываясь на сосновых иглах. Мальчишке, пересуды о котором Дэнни слышал в магазине, было десять и звали его Джерри Кингсфилд. Он вполне мог, визжа и вопя, уйти в зыбучие пески — но, если так оно и было, его никто не услышал. Он просто исчез шесть лет назад, отправившись в «Болота» на рыбалку. Кто-то думал на зыбучие пески, другие придерживались мнения, что мальчика убил маньяк-извращенец. Извращенцы были повсюду.
— Говорят, его призрак до сих пор бродит в лесах, — угрюмо сообщил Дэнни, не давая себе труда объяснить младшему братишке, что «Болота» на три мили южнее.
— Не надо, Дэнни, — с беспокойством сказал Ральфи. — Темно… не надо.
Вокруг таинственно потрескивали леса. Плач козодоя оборвался. Где-то за спиной у мальчиков треснула ветка — так, словно не хотела, чтобы ее услышали. Дневной свет с неба почти исчез.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
