— Я не вижу миссис Флекенспек. Что стало с правилом номер шестьсот: никаких проявлений чувств на людях?
— Не было никакого шестисотого правила! — вознегодовала Софи.
— Не будет ни одного правила, если ты начнешь их нарушать, — бросил Брэнд. Сейчас он был совершенно не похож на того парня, который когда-то носился на мотоцикле по сонным улочкам Шугар-Мейпл-Гроув, рискуя свернуть себе шею, а недавно привез ей на работу душистый горошек, гонялся за Софи с банкой, полной червей, и прыгал с утеса, желая произвести на нее впечатление.
И тут до нее стало доходить: Брэнд считает, что только он может нарушать правила и устраивать переполох.
— Ладно, — сказал он, избегая смотреть на Софи. — Думаю, наша миссия здесь окончена. Поехали.
Софи и представить не могла, что ее разочарует поездка домой. Брэнд гнал джип с такой скоростью, будто хотел поскорее от нее отделаться.
Как давно он перестал доверять людям? Да и доверял ли вообще кому-нибудь?
Боже правый! Софи поняла, что по-прежнему влюблена в Брэнда Шеридана.
Ее любовь к Брэнду совсем не походила на чувство, которое она испытывала к Греггу. И эта любовь способна снова разрушить ей жизнь.
Улегшись ночью в постель, Брэнд по-прежнему ощущал на губах свежесть чистых вод у Голубого утеса и сладость зовущего поцелуя Софи.
Может быть, ему тоже стоит установить кое-какие правила? Например, запрет на поцелуи.
В душе Брэнда пробудилось жгучее и щемящее чувство, страстное желание приткнуть уставшую голову в каком-нибудь тихом и безопасном месте. Софи, и только Софи, невзирая на ее ставшее прозрачным бикини, заставляла Брэнда страдать.
Он провел в милом сонном городке Шугар-Мейпл-Гроув неделю и с потрясением констатировал, что ему еще ни разу не было скучно. Брэнд медленно успокаивался и расслаблялся после длительного нечеловеческого напряжения.
Так было до тех пор, пока парень у запруды, неугомонный сорвиголова — копия молодого Брэнда, — не швырнул его в прежний мир. Теперь Брэнд задавался вопросом: зачем молодые мужчины отчаянно стремятся оставить родные места?
«Подумай о чем-нибудь другом», — приказал он себе и выполнил собственный приказ.
И вспомнил, что его отца нет дома. Когда они с Софи приехали и Брэнд не обнаружил автомобиль доктора, Софи объяснила, что сегодня вечером Общество Святого Иакова устраивает вечеринку.
— Значит, папа ведет достаточно активную жизнь. — Брэнд все больше радовался подобным обстоятельствам.
— О да, и она ему на пользу. — Софи отвела взгляд.
Брэнд, видя реакцию Софи, не мог не предполагать, что она знает о жизни его отца гораздо больше, но не желает рассказывать. Это стало очевидно в тот день, когда он спросил ее о пожаре. Софи тогда вроде бы запаниковала.
Ладно, он тоже не хочет рассказывать ей обо всем, хотя Софи настаивает на откровенности. Это происходит уже во второй раз. И во второй раз Брэнд ужасно хочет ей открыться.
На мгновение он подумал о ней не как о ребенке, нуждающемся в защите, а как о женщине, способной разделить с ним ношу. Но разве можно просить женщину о помощи?
Почему до того, как Софи попросила его рассказать о том, что он видел и сделал, Брэнд не ощущал всей тяжести своей судьбы?
«Синклер поступил верно», — подумал он, беря письма, отправленные Саре примерно шестьдесят пять лет назад.
Рядовой Синклер Хорснелл уже несколько месяцев был за границей. Его письма стали более редкими и гораздо менее откровенными. Изначальный восторг и любопытство уступили место едва заметному цинизму. Теперь он находился не в Ирландии, а на юге Франции. Было начало 1943 года.
«Моя любимая Сара, пожалуйста, не выпытывай у меня, чем я занимаюсь. По большей части это не приносит радости. И если честно, я не желаю тебе рассказывать.
С любовью, Синклер».
Но последняя фраза, казалось, была написана по принуждению.
Брэнд отложил письма, не решившись читать далее.
И тем не менее он ощущал единение с Синклером и Сарой, несмотря на разделявшие их десятилетия. Он продолжал думать о них, даже выключив свет.
Синклер менялся. Отправляясь на войну, он никогда не написал бы Саре так резко: «Не выпытывай у меня». Синклер стал суровее, и это отчетливо просматривалось в его последних четырех-пяти письмах. Брэнд не считал, что такие перемены окажутся добрым предзнаменованием для милой изящной Сары.
Когда Брэнд гнался за Софи на велосипеде, ощущая порывы ветра, скорость и удивительное желание обогнать ее, он впервые за долгие-долгие годы почувствовал себя прежним мальчишкой. Тем мальчишкой, черты которого все яснее вырисовывались с каждой секундой, проведенной в Шугар-Мейпл-Гроув, рядом с Софи.
И подобно Саре, Софи будет разочарована, если понадеется, что прежний Брэнд Шеридан полностью возродится к жизни.
Возможно, в следующий раз, когда она захочет узнать, что он видел и сделал, Брэнд ответит ей в стиле Синклера: «Не выпытывай у меня».
Сквозь открытое окно спальни Брэнд услышал, как подъехала машина и хлопнули дверцы. Раздались голоса отца и Хильды. Переполняемый любопытством Брэнд поднялся с кровати и подошел к окну.
Его отец и бабушка Софи стояли в темном дворе, прильнув друг к другу. Потом они поцеловались. И это был не дружеский поцелуй в щечку.
Брэнд отпрянул от окна. Ему стало стыдно, что он подглядывает. Его поразило увиденное, однако одновременно Брэнда охватил гнев.
Отец считает, что он предал мать, не явившись на ее похороны?! А почему он так быстро нашел ей замену, словно она ничего для него не значила?
Брэнд вспомнил выражение лица Софи, когда они заговорили о его отце, и понял, что она в курсе происходящего.
Предательство! В следующий раз, когда ему захочется поведать ей свои секреты, следует вспомнить об этом.
Брэнд был ужасно разочарован. Почему? Ведь он циник по натуре и знает, что люди разочаровывают друг друга. Было бы величайшей глупостью доверить Софи свои переживания и тайны. Слава богу, он не поддался искушению и не разоткровенничался с ней сегодня, хотя на какое-то мгновение желание сделать это стало невыносимым.
Брэнда охватило неудержимое стремление сбежать.
Однако он не из тех, кто скрывается от трудностей. Брэнд Шеридан принимает боевую стойку и приглашает весь мир ополчиться против него. Военная служба превратила его в гладиатора, охотно выходящего на арену.
На любую арену, за исключением одной.
Никогда прежде Брэнд не ступал на арену любви.
Да, он находит спасение в опасности. Опасность всегда придавала ему сил. Однако сейчас Брэнду показалось, что он стоит на утесе намного более опасном, чем Гроза Жизни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
