Поскольку спич господина Киселева прозвучал в «Вестях недели» 1 декабря, а статья товарища Лимонова появилась в «Известиях» 28 ноября, кто у кого списал, думаю, понятно. И хотя Эдуард Вениаминович не только наш живой классик, но и основатель распущенной за экстремизм Национал-большевистской партии, сам отсидевший 1,5 года по статье 222 УК РФ («Незаконное хранение оружия и боеприпасов»), в приличном обществе в таких случаях ссылаются на первоисточник. Даже если он столь экстравагантен и одним упоминанием своей персоны может повредить карьере ссылающегося.
И уж точно списывать нужно аккуратно, а лучше проверять списанное по первоисточникам, не умножая чужие ошибки.
Лимонов совершенно верно отметил, что в 1709 году в боевых действиях против России участвовали Швеция и Речь Посполитая, которой тогда правил шведский ставленник Станислав Лещинский, но ее войска до Полтавы не дошли. В сражениях 12 апреля у села Подкамень и 15 мая у деревни Лидуховой поляки потерпели поражение и не смогли прийти на помощь Карлу.
Киселев повторил неточность Лимонова, но, чтобы пнуть еще и хозяйку Вильнюсского саммита — Литву, — отдельно упомянул Великое княжество Литовское. Получилось очень смешно, потому что это государство с 1569 года входило в состав Речи Посполитой, его монархом являлся польский король, а три четверти территории на тот момент составляли земли, ныне входящие в состав Белоруссии. С тем же успехом можно, говоря о Великой Отечественной войне, заявить, что против Гитлера воевали Советский Союз, США и отдельно американский штат Техас.
Ну и совсем нелепо выглядит приравнивание Вильнюсского саммита к неведомому «Мюнхену 33-го». Никакого перекраивания границ Европы в том году в столице Баварии не отмечалось. Соглашение, после которого земли Чехословакии были частично разделены между Германией, Венгрией и Польшей, было подписано 30 сентября 1938 года; передвинув его для лучшей привязки в 2013 году, Киселев лишь выставил себя незнайкой. Не говоря уже о том, что ассоциация с ЕС никакую карту Европы не перекраивает. В отличие от Мюнхенского соглашения или решения Международного суда ООН, признавшего 22 июля 2010 года независимость Косово, новых государств в Вильнюсе не создавали и границ действующих не меняли.
ЯРОСЛАВ КУЗЬМИНОВ,
ректор Высшей школы экономики
В XII веке крестьяне копали картошку у монастыря Пьера Абеляра
Были времена, когда занимавшийся неспешным чтением «вечных книг» человек мог считать себя на передовой прогресса. Пьер Абеляр и крестьянин, копавший картошку у стен его монастыря в двенадцатом веке, тоже плохо понимали друг друга. А семь веков спустя священнослужитель и инженер вполне могли найти общий язык.
(Из интервью журналу «Компьютерра», 25 февраля 2009 года)Порожденный землей Южной Америки картофель появился в Европе в середине XVI века. Испанцы считают, что его завез на континент испанский конкистадор и ученый Педро Сьеса де Леон (1518—1554). Англичане придерживаются мнения, что массовое распространение овоща в Европе началось после 26 сентября 1580 года, когда знаменитый мореплаватель и пират Фрэнсис Дрейк привез клубни картофеля из кругосветного путешествия. В немецком городе Оффенбург ему даже открыли памятник с картофельным цветком в руках и надписью «Сэру Фрэнсису Дрейку, распространившему картофель в Европе. Миллионы земледельцев мира благословляют его бессмертную память. Это помощь беднякам, драгоценный дар Божий, облегчающий горькую нужду»… В любом случае у стен монастыря Сен-Марсель-сюр-Сон, в котором прожил свои последние годы и скончался французский философ, богослов и поэт Пьер Абеляр (1079—1142), картошку могли сажать лишь через много веков после его смерти.
Вопреки мнению ректора Высшей школы экономики Ярослава Кузьминова, картошку в Европу привез знаменитый пират Фрэнсис Дрейк через четыре с лишним века после смерти философа Пьера АбеляраМАКСИМ КАНТОР,
писатель
Антанта предала чехословацкий корпус
Греческий историк Ксенофонт написал книгу «Анабасис» — это рассказ о пути небольшой армии, которую Ксенофонт возглавляет, через Месопотамию. Дело было в 401 г. до н.э. Десять тысяч греческих воинов гоплитов пришли поддержать Кира Младшего и остались после смерти Кира в чужой стране, окруженные врагами. Это — не их война, они хотят домой. Они уходят на Армянское нагорье, в сторону, противоположную родине, скитаются кружным путем и только больше чем через год выходят к морю, Понту Эвксинскому.
Спустя две тысячи лет у этой невероятной истории появился близнец. Чешским «анабасисом» иногда называют эвакуацию чешского корпуса из России в 1918 году. Корпус этот был сформирован в русской армии осенью 1917 года из военнопленных чешской национальности. То есть забрили ребят в солдаты в Австро-Венгерской империи, а потом они вдруг стали служить России. После образования Национального комитета Праги, который был принят за основу будущей независимой республики, чешские формирования в русской армии теряют прежний статус. Чехи получили право быть просто чехами, они хотят домой. И тут выясняется, что отпускать домой их никто не собирается. Надобно отметить, что Антанта чехословацкий корпус сдала — согласилась с предложением советского командования на то, чтобы корпус разоружился.
Мятеж чехов выразился в том, что чешские легионеры отказались сложить оружие и встать под пулеметы (ср. расстрел польских офицеров в Катыни 23 года спустя). Они представляли собой сплоченный отряд и вот, вопреки логике событий — впрочем, какая тут логика? — решили пробиться домой, и пробились. Как и греки, чехи двигались в противоположную от дома сторону. Чешский корпус отступал через Сибирь, захватывал на пути города Пензу, Сызрань, Омск, Томск, Красноярск, Екатеринбург (царскую семью большевики успели расстрелять), Симбирск, Казань (где взяли золотой запас РСФСР, передали Колчаку). Можно сказать, что анабасис чешского корпуса был самым удачным рейдом против Красной Армии, куда там Колчаку с Врангелем! Чешский корпус ушел из России непобежденным (как отряд Ксенофонта, который непобежденным прошел Месопотамию и отплыл в Грецию) — и чешские легионеры вышли к океану во Владивостоке, откуда и отплыли домой.
У меня нет ни малейших сомнений, что бравый солдат Швейк должен был проделать этот головокружительный путь вместе с чешским корпусом и вернуться в Прагу через Владивосток. Если кто помнит главу «Будейовицкий анабасис Швейка» (это когда солдат кружил в поисках своего полка), ему сразу станет ясно, что малый анабасис должен был предварять анабасис большой. Не будь столь ясного замысла, Гашек не стал бы использовать для обозначения запутанного маршрута дезертира слово «анабасис».
В том-то и штука, что Швейк отнюдь не дезертир. И — не уклонист. Он, если так можно выразиться, антидезертир. Попробовал дезертировать — и не получилось, потому что от себя и своего народа не убежишь. Он высмеивает национал-патриотический, имперский дух, но дух товарищества не высмеивает никогда. Он издевается над начальством, но не издевается над Родиной. Он не принимает муштры, но не принять историю своего народа не может. Он, разумеется, против войны, но идет воевать. И если бы его спросили, за что он воюет, он бы ответил: за друзей, за трактир «У чаши», за человеческое достоинство, за Родину.
Потому что Родина есть. Ее могут отменить фашисты и либералы, коммунисты и геополитики, можно счесть, что твоя родина — весь мир, а скучная семья не имеет к тебе отношения, это обуза. Но Родина тем не менее существует, и за нее отдают жизнь.
История чешского корпуса, описанная Гашеком, есть в сжатом виде вся история мировой войны XX века. Представьте, как было дело. Чешский легион идет в составе австро-венгерских войск воевать с Россией, сдается русским в плен и начинает воевать на стороне России (и Антанты) с Германией и Австро-Венгрией за независимость Чехии. Едва Чехия обретает тень независимости, как чешских легионеров предает уже Антанта, а революционная Россия объявляет их контрреволюционерами. У чехов нет никаких общих с советским правительством целей (как не было общих целей с правительством Австро-Венгрии, России, Германии, Франции и Англии) — за что им драться? Но драться надо — чтобы выжить. Так бывает, когда бросаешься бежать, но вдруг оказывается, что ты бежишь в атаку. Они хотели просто спастись, понятное желание, но просто спастись не сумеет никто и никогда — поскольку не бывает судьбы, отдельной от судьбы мира.
Пройдет всего лишь двадцать лет, и Чехию предадут снова — те же самые страны. Чемберлен подпишет Мюнхенское соглашение 1938 года, и Англия и Франция, демократические страны, будут хладнокровно смотреть, как разоружают чешских легионеров — на этот раз германские солдаты. Потом пройдет еще тридцать лет, и Чехословакию опять предадут — и в 1968-м в нее снова войдут немецкие войска, на этот раз посланные странами Варшавскога блока. В основном оккупационные части были из ГДР, и чехи реагировали на немцев соответственно.
